4.
Анна Керн до поры, кажется, и не представляла себе, что ее приезд так всколыхнул светлый омут Тригорского, в котором, хоть и били в глубине самые разнообразные и горячие ключи – но с поверхности все дышало покоем. Она сама взяла себе это право не замечать чего-то и не думать ни о чем – или Бог ей дал? По закону красоты? Смеясь и смакуя подробности, – она рассказывала за столом уже известную нам историю – как они ехали в войну из Москвы, пробираясь в Лубны – большой поезд: двенадцать возов, возков и аж через двенадцать губерний – лишь бы не наткнуться на французов. (Как-то это все получалось красиво и симметрично у нее: двенадцать губерний, двенадцать возков…) И тетка Анна Ивановна в пути остригла девочке волосы – почти наголо – чтоб не кокетничала ими со встречными солдатами. Ей было двенадцать…
– Знаете, война! – и у всех такие голодные глаза!
– Аннета! – попыталась удержать Прасковья Александровна. (В семье ее звали Аннетой. Анна Вудьф тоже, конечно, была Аннетой, но это почему-то не прививалось. Александр начинал так называть, когда сердился на нее.) За столом сидела Машенька – младшая, и, как все дети, которые понимают, что взрослые коснулись каких-то запрет ных тем, – уткнула глаз в тарелку, стараясь не пропустить ни словечка.
– Тетушке Анне Ивановне казалось, что до войны – никто не посмел бы так глядеть на девочку! Тем более – девочку из барского поезда.
– Аннета! (уже совсем с укором).
Анна смягчила картину – до сих пор вся история сводилась только к ней самой…
– Нет, правда. Война, голод! – Все смотрится бедствием: избы, овины, люди, и у всех в глазах можно наблюсти какое-то разорение. И даже нетронутые войной губернии выглядели разоренными!
Но досказала, как тетка взяла ножницы и безжалостно, вопреки сопротивлению – остригла под солдата – почти наголо.
– Ой! Я так плакала! – говорила Аннета, смеясь. – Представляете? Для девочки! Такие роскошные волосы!.. – и чуть повела головой, чтоб на мгновение колебнулась прическа – точно волосы вот-вот распустятся и упадут перед вашим взором. А вы – смотрите, несчастные! – Анна Вульф за столом нахмурилась и опустила голову. Во-первых, она эту историю знала давно. И вообще – к чему – сейчас? А во-вторых, в детстве никто не сказал бы, что ее волосы хуже волос подруги или менее красивы! Может, даже лучше. Такая каштановая волна – и все говорили – прелесть! Но Алексис смотрел на Аннету с любованием и покатывался со смеху (много ль ему надо!), а Александр – ее Александр! – тот был просто счастлив.
