Возвращение в Михайловское полностью

Вскоре он сам будет драться за этого Самозванца. И после всех событий, во Франции клясться Генриху IV французскому, что Димитрий походил на него. (А Генрих IV, между прочим, – едва ли не лучший из французских королей! Вот и пойми что-нибудь в истории!)

Маржерет. Бой завязался в тылу неприятеля. Это, должно быть, выступил удалец Басманов! (фр.)

Александр оборвал сцену бегством русских и победой Самозванца.

Димитрий. Ударить отбой! Мы победили. Довольно, щадите русскую кровь!

(Он пытался сохранить объективность наблюдателя. Историка, а не судьи!)

На самом деле не было никакой победы. (Обе стороны вдруг отступили.)

«Сия битва странная доказала не то, чего хотелось Самозванцу. Россияне сражались с ним худо, без усердия, но сражались… бежали от него, а не к нему. Он знал, что без общего предательства ни ляхи, ни казаки не свергнут Бориса…»

Покуда россияне дерутся не за кого-то определенного… Но за саму возможность выбора. За «мнение народное»…

Осталось только ждать «общего предательства». Но «Басманов-удалец» уже вышел из крепости. Он уже на виду. Он довершит остальное.

Благодарю от души Карамзина за Железный колпак… в замену отошлю ему по почте свой цветной…

Грибоедов в Чацком вывел себя… а я себя – в Юродивом.

Когда писал сцену с Юродивым, даже Алену отослал. Мешала своим верченьем и гляденьем в окно. Но после вернул быстро. Привык, наверное. Просто привык!

Борька Федоров тоже вывел Юродивого, говорят, в своем романе про Курбского. И он байроничает, списывает с самого себя. Нынче это модно. Впрочем, средний писатель, проще – слабый. У меня будет лучше. Правда… Борькин юродивый – особый, можно позавидовать. Никола Салос – старец, пскович, который посмел предложить Грозному угоститься сырым мясом. ««Я христианин и не ем мяса в Великий пост»… а пустынник ответствовал: «Ты делаешь хуже: питаешься человеческой плотию и кровию, забывая не только пост, но и Бога»». «Того ж часу паде конь его (Грозного), лучший по пророчеству Святого…» (Летопись). «Царь… немедленно выехал из города». И грабить разрешил только домы, а причт не трогать»… (Летопись.)

Дети отымают копеечку у Юродивого… Царь выходит из собора…

Юродивый. Борис, Борис! Николку дети обижают. Вели их зарезать, как зарезал ты маленького царевича.

Бояре. Поди прочь, дурак! Схватите дурака!

Царь. Оставьте его. Молись за меня, бедный Николка!

Николка (ему вслед). Нельзя молиться за царя Ирода. Богородица не велит!

Борис уходит – и умирает. То есть через две сцены, но в тех Бориса нет. «Мнение народное» свело на тот свет Бориса.

Я – Самозванец, я – Борис, я – Юродивый… я – мнение народное!..

Борис отзывает Басманова из войска в Думу боярскую. Самозванец говорит пленному: «Он в войске был нужнее!» Резонно говорит. Умно. Может, этот Димитрий, неизвестно кто – был спасением России?

В Бориса пока верят. Тот же Басманов:

Но смерть наводит свой порядок. Сейчас с Борисом – удар, и они побегут. Не от Феодора, мальчишки… нет: от безвластия. А Борис перед концом еще будет напутствовать сына.

Александр не зря в письме к Катенину помянет Генриха V английского, бывшего принца Гарри у Шекспира. Там такая же сцена – в «Генрихе IV» – напутствия отцом принца Гарри. И речи отцов походят друг на друга… Но Генриху V дано стать, пусть ненадолго, великим королем. Победителем французов. А Феодора убьют – и двух месяцев не пройдет. Но первая мысль у отцов одна: «Не важно, каким путем я захватил власть. (Не спрашивай!..) Тебе она достается по праву!»

«В усердной любви к гражданскому образованию Борис превзошел всех древнейших венценосцев России, имел намерение завести школы и даже Университеты… Сие важное намерение не исполнилось, как пишут, от сильных возражений Духовенства, которое представило царю, что Россия благоденствует в мире единством Закона и языка, что разность языков может произвести и разность в мыслях, опасную для церкви…» Борис послал несколько молодых людей (числом 6 или 7) учиться в Лондон, в Любек, во Францию… они, может, и преуспели там, но не вернулись боле…