Но теперь Борис умирает, и мысли его умирают вместе с ним. «Не изменяй теченья дел….»
Предадут! Но отчего предал Басманов, столь высоко вознесенный?.. Сперва Борисом, потом Феодором?.. Конечно, он и из семьи был порченой… «вельможа Алексей Басманов, воевода мужественный, но бесстыдный угодник тиранства, и сын его, кравчий Феодор, прекрасный лицем, гнусный душою, без которого Иоанн ни веселиться на пирах, ни свирепствовать в убийствах не мог…» Считается, что сын Феодор по велению Иоанна убил собственного отца пред тем, как казнили и его самого… Но Басманов будет защищать Самозванца до самого конца… так, что трупы их бросят друг на друга. Хотя и сам знал, что тот самозванец. Слабым не назовешь. Скорей… сын убиенных отца и деда, какие б они ни были, испугался пустоты на месте власти. Бориса б он не предал. «Привычка – душа держав!»
Последняя сцена с Самозванцем в лесу. Он спит в лесу под Севском после поражения, спит беззаботно. Александр был убежден: именно поражением кончается его роль в пьесе. Потому что победа после зависит уже не от него. От Истории.
Он приходит из сна (в сцене с Пименом) и уходит в сон под Севском.[76] Больше в пьесе его нет. Он пронесся как сон над Россией. А там – хороший был сон, дурной – кто знает?
Родственник автора, Афанасий Пушкин говорит над ним, когда он спит под Севском:
…и идет соблазнять на предательство Басманова.
– До чего поэтична сама хронология! – думал Александр. – Даты лепятся друг к другу!
Смерть Годунова – 13 апреля 1605 г. Убийство Феодора – 10 июня. Гибель Лжедмитрия – 17 мая 1606. Меньше года торжества.
В последних сценах Самозванца вовсе нет, Борис умер… Мы даже не знаем, кто повелел убить бедного Феодора Годунова и его мать. Может, и Самозванец тут ни при чем. История, которую Борис и он отворили своими действиями, которой они «пустили кровь» – справилась и без них. Александр шел путем Шекспира.
– Да здравствует царь Дмитрий Иоаннович! – этим кончалась пьеса. Убийством и торжеством. «Народ безмолвствует» автор вставит много позже, – уже при издании. Сам не поняв, должно быть, что обессмертил пьесу, убрав торжество в финале. Народ вовсе не радуется очередному всплеску исторической трагедии. Он затаился. Он не знает, что его ждет… Он ищет себя и свое место в трагедии…
Карамзин приводил свидетельство пастора Мартина Бера из протестантской церкви на Яузе, сторонника Лжедмитрия: «Скоро по убиении Лжедмитрия я выехал в Углич и разговаривал там с одним маститым старцем, бывшим слугою при дворе Марии[77], заклинал его объявить мне истину о царе убитом. Он встал, перекрестился и так ответствовал:
