Заметим, до сих пор об этом «счастливом сроке» никто и не заикался. Онегину Ленский, судя по всему, ничего не сказал. Сюрприз, который он, бедняга, готовил… Если б признался раньше – Онегин пощадил бы его. Не было б никакой дуэли.
За столом окажутся все, кого Онегин старательно избегал видеть в своей жизни в деревне…
На той стороне стола пред ним сидела Анна Вульф. А он стоял перед ней по эту сторону и чувствовал себя виноватым кругом.
А он не терпел чувствовать себя виноватым!
В первом варианте у Александра Татьяна и впрямь падала в обморок. Но это он отбросил…
Он занялся Онегиным.
Наверное, таким взглядом он вперялся в полозья саней, которые должны были увезти Анну Вульф в Малинники. Если б все случилось нынче, сегодня б все решалось – он бы не возражал, пусть будет так!
В сущности, Пятая была первая из глав, которую он замыкал не собой, не Автором, стоящим над действием, – но самими героями. Он довел их до этой черты, а дальше пусть живут сами и действуют… А перед этим все же вклинился – но ненадолго:
Он хотел бы очистить роман от себя. Не получалось. Он не помнил уже, чьи ножки имел в виду. Их было много. «Поклялся Ленского взбесить!» Сейчас Онегин и Ленский заблудятся дружно по узеньким следам ножек Ольги… И начнется отсчет трагедии… Есть такие часики. Считают. Он знал, что в следующей главе погибнет Ленский. А что будет делать роман без Ленского, он плохо представлял себе.
Он понимал, что поднялся к самой вершине горы, откуда уже можно увидеть скат. По которому придется спускаться…
Как-то заглянул поп Раевский, он был какой-то важный… Хорошо выглядел. И ряса была аккуратно отглажена. Аж светилась.
– Я вас обидел давичи! – сказал он, усаживаясь после общих приветствий. – Как-то так вышло само. А вы не признались.
– Меня? Ларион Евдокимыч! Побойся Бога!
– Вот Бога и боюсь, потому говорю. Стал рассуждать о том, о чем вы не хотели со мной вести беседу. Так или не так? Я о том, что случилось в Петербурге. О площади Петровской… Я что-то не то брякнул тогда.
– Да я уж не помню, право, – пытался отговориться Александр.
– Это кто там был? Либертины, говорят?.. Я опять не то сказал?..
Александр помолчал немного, потом улыбнулся…
– Приметливый ты мужик, отец Ларион Евдокимыч! Прости… Мне долго объяснять, почему мне не хотелось вдаваться с тобой в подробности. – Но не удержался. – Только называть надо
– А меня спрашивали про вас! – сказал поп после паузы.
– Про меня? А что про меня спрашивать?.. Если курю – то табак. Если пью – то водку или воду. Вино тоже пью. Что еще?.. И кто тебя донимал, если не секрет?
– Игумен Иона. Не бойтесь! Он хороший человек. И вас уважает. А его губернатор спрашивал… То да се… Нет ли каких-нибудь за вами дел… Время такое, сами понимаете!.. После тех событий все умом тронулись.
– Есть немного, – сказал Александр. Он вдруг перестал бояться. Поначалу опасался, а тут перестал.
– И что ты сказал, Ларион Евдокимыч?
– То и сказал, что есть. Что ведете себя, как красная девка. Только что не женитесь никак… Бываете у одних Осиповых-Вульфов в имении…
– Как красная девка? Это хорошо. Это почти правда! – улыбнулся Александр.
Он вспомнил нечаянный визит попа и Алену в своем кабинете.
После, когда отец Ларион откланивался, Александр спросил про его домашние дела.
– Все хорошо, Александра Сергеич! Лучше не бывает!..
– А дьякон Никандров как? Не ушел в другое место от нас?..
