Едва двери за вышедшим мужчиной закрылись, в опочивальне воцарилась гнетущая тишина. Хюррем Султан, пригладив свои тёмные волосы, не смела поворачиваться к мужу.
Ферхат-паша, некоторое время помолчав, грузно сел на тахту и отчего-то хохотнул.
— Что вас рассмешило? — напряжённо проговорила Хюррем, покосившись на него.
— Собственная наивность, — ответил тот, но в голосе его чувствовалась горечь. — Я полагал, что вы нуждаетесь в моей поддержке в такой трудный для вас момент, но вы, оказывается, нашли её в другом мужчине.
Хюррем Султан, наконец, обернувшись, возмущённо взглянула на него. В груди же её пылало желание спасти себя.
— Что вы такое говорите, паша?!
— Не нужно отрицать, госпожа, — снисходительно отозвался её супруг. — Я всё видел и всё понял. Теперь мне стало ясно, почему вы отвергали меня. Ваше сердце принадлежало Альказу Бею, не так ли?
— Если вы ещё раз посмеете упрекнуть меня в супружеской неверности, я клянусь, что вы пожалеете. Оставьте меня!
Ферхат-паша, усмехнувшись словам жены, тяжело поднялся с тахты и ушёл, оставляя её наедине со своими переживаниями.
Дворец санджак-бея в Амасье. Покои Дэфне Султан.
Когда в изысканные и просторные покои, погружённые во мрак подступающей ночи, вошла наряженная Филиз-хатун, Дэфне Султан и Айше Султан, до этого сидящие на тахте и разговаривающие, повернули к ней свои головы.
Увидев счастливую Филиз-хатун, между пальцев которой блестел шёлковый фиолетовый платок, Низис-хатун, сидя у ног своей госпожи, недовольно и завистливо нахмурилась.
— Слуги постарались на славу, — с одобрением произнесла Дэфне Султан. — Ты прекрасна, Филиз.
— Благодарю, госпожа, — пролепетала та, смущённо улыбнувшись.
Айше Султан молчала, заинтересованно наблюдая за ними.
— Прикажете проводить Филиз-хатун в покои Шехзаде Баязида? — спросила Миршэ-калфа, стоящая рядом с наложницей.
— Да.
Почтенно поклонившись, калфа и наложница покинули опочивальню.
— К добру ли? — с изумлённой улыбкой на лице спросила Айше Султан. — Даруете этой наложнице путь к власти, госпожа.
— Нет, Айше, — ответила Дэфне Султан, отрицательно качнув светловолосой головой. — Я дарую ей счастье, которого она никогда не знала. Да и мой Баязид в свои года должен иметь наследника… Дай Аллах, Филиз понравится ему.
— Дай Аллах. С вашего позволения, госпожа, я бы хотела вернуться в отведенные мне покои. Ранним утром мы отправимся в мечеть султана Баязида, так что следует выспаться.
— Ступай.
Стамбул. Дворец Хюмашах Султан.
Восседая в своих покоях на тахте, Хюмашах Султан, сверкающая в свете зажжённых свеч в переливающемся серебристо-сером платье, терпеливо учила дочь Хафсу Султан вышивать.
За этим занятием она могла отвлечься от своих душевных переживаний, связанных с новым замужеством и запутанными ощущениями, этим вызванными.
Хадижа-калфа, также вышивая, сидела на широкой подушке у ног своей госпожи, изредка поглядывая на них.
— Осторожнее, Хафса, — произнесла Хюмашах Султан, когда та неосторожно схватила иголку. — Не уколись.
Хафса Султан недовольно нахмурилась и, вздохнув, отложила вышивку в сторону.
— Не хочу больше вышивать, мама.
— Чего же ты хочешь, моя госпожа? — улыбнулась та, погладив её по русоволосой голове.
— Ты говорила, что мы поедем к Осману, Абдуррахману и остальным.
Хюмашах Султан, устало вздохнув, мимолётно переглянулась с Хадижой-калфой.
— Говорила. И в скором времени мы обязательно навестим всех твоих братьев. Обещаю.
Хафса Султан, поджав губы, будто вынужденно взяла в руки вышивку и снова попыталась сделать стежок на белой ткани платка.
Хадижа-калфа, взглянув на свою госпожу, покачала черноволосой головой.
— До сих пор не могу поверить, госпожа, что Шах Султан — мертва.
— Жаль её… — мрачно отозвалась Хюмашах. — Но, так распорядился Всевышний. Да покоится она с миром.
— Что же теперь с гаремом будет?
— Мне нет дела до этого. Гарем и власть остались позади… Больше не хочу ввязываться в эту кровавую женскую войну.
Прервав их, двери, ведущие в опочивальню, распахнулись, и, вежливо улыбаясь, вошёл статный Феридун-паша в тёмно-синем кафтане. Сняв чалму, он явил свои иссиня-чёрные волосы.
— Султанша.
Хюмашах Султан, обратив на него свои льдисто-серые глаза, приветственно кивнула.
— Добро пожаловать, паша.
Феридун-паша, тепло взглянув на маленькую Хафсу Султан, испуганно смотрящую на него, медленно приблизился к ней с мягкой улыбкой на лице.
— Здравствуйте, госпожа.
Хафса Султан испуганно взглянула на мать, схватив её за руку. Та тепло рассмеялась, а Хадижа-калфа едва заметно улыбнулась.
— Прекрати, Хафса. Султанша должна быть учтивой и воспитанной.
— Здравствуйте, — едва слышно проговорила она, бросив взгляд на пугающего мужчину.
Феридун-паша, кивнув ей, достал из-за пазухи небольшой тканевой сверток, который, развернув, протянул смущённой девочке. В его смуглой ладони лежала маленькая брошь в форме летящей бабочки, украшенная розовым кварцем.
— Это мой подарок вам, госпожа.
Хюмашах Султан, наблюдая за этим, непривычно для самой себя и окружающих, тепло взглянула на мужа.
