Селин Султан промолчала, но согласно кивнула темноволосой головой. Двери вновь распахнулись, и вошла хазнедар, Фериде-калфа.
— Султанша, — поклонилась она, смотря на управляющую гарема. — Султанзаде Муса Бей и Султанзаде Мехмет Бей вместе с его супругой Бирсен-хатун прибыли в Топ Капы. По словам Зафера-аги, они не останутся здесь и отправятся во дворец Гевхерхан Султан, где и останутся на время своего пребывания в столице.
— Хорошо.
— И ещё… Повелитель отдал Заферу-аге приказ объявить о том, что церемония прощания с султаном состоится в полдень в его опочивальне.
— Можешь идти.
Фериде-калфа, снова поклонившись, ушла. Проводив её взглядом серо-голубых глаз, Эсен помрачнела и тоскливо нахмурилась. Заметив это, Селин Султан сочувственно улыбнулась.
— Не расстраивайся, Эсен. Повелитель рано или поздно вернётся.
Дворец санджак-бея в Манисе. Покои Гюльхан Султан.
Настало время военного похода. Шехзаде Сулейман по приказу отца-султана должен был сопровождать его из Стамбула до места высадки, а после быть рядом на протяжении всего похода.
Шехзаде Сулейман был несказанно рад этому, так как давно хотел показать свои навыки в военной стратегии и боевых искусствах, чего нельзя было сказать о его матери. Гюльхан Султан надеялась, что её льва назначат регентом престола, и она сопроводит его до Топ Капы, где они мирно и без страха будут править отведённый срок. Впервые отпуская сына на войну, она ощущала тревогу, липкими щупальцами обхватывающую её сердце.
Волнительно расхаживая по своей опочивальне, рыжеволосая госпожа ожидала прихода Сулеймана, должного попрощаться с ней перед отбытием в Стамбул. Мысль о том, что из-за минувших ссор он пренебрежет этим, колыхалась в её разуме.
Джихан-калфа, стоя рядом, монотонно рассказывала о том, что Сулейман ещё несколько ночей провёл с Айсан-хатун, которую нельзя было не отвести к нему.
— Ко всему прочему, Шехзаде Сулейман пожелал этим утром навестить Айсан в её личной комнате на этаже фавориток.
— Значит, с ней он попрощался. А со мной? Если он пренебрежёт мною, то я на протяжении всех лет военного похода…
Не дав ей договорить, двери распахнулись, впуская одетого в военное облачение Шехзаде Сулеймана. Зеррин Султан, до этого сидящая в стороне, радостно подбежала к старшему брату. Тот, подхватив её на руки, обнял и погладил по длинным рыжим волосам.
— Мама сказала, что ты уезжаешь…
— Это правда, моя маленькая красавица, — улыбнулся Сулейман, отпуская её. — Ненадолго.
Переведя взгляд к матери, он ожидал привычной надменности, но слегка растерянно нахмурился. Гюльхан Султан с нежностью в синих глазах оглядывала его и тоскливо улыбалась.
— Валиде. Мы с вами долгое время не увидимся. Надеюсь, вы не держите на меня зла, так как я прощаю вам все ваши нелицеприятные слова и действия.
— Да будет острым твой меч. Храни тебя Аллах. Обязательно пиши мне, Сулейман.
Подойдя к сыну, Гюльхан Султан обхватила руками его шею и на мгновение прикрыла глаза. Страх потери всё сильнее овладевал ею, словно набегающий морской вал.
— С вашего позволения, — мягко разорвав объятие, произнёс Сулейман.
Развернувшись, он покинул опочивальню размашистыми шагами. Гюльхан Султан, смотря ему в след, нахмурилась.
— Я чувствую, что теряю его… — прошептала она с горечью в голосе. — Он даже не обнял меня в ответ. Как потеряла мужа, так и сына теряю. Неужели я делаю что-то неправильно?
— Не знаю, госпожа, — пожала плечами Джихан-калфа, смотря, как Билгелик-хатун уводит Зеррин Султан на террасу, дабы та увидела отъезд брата. — Быть может и так…
— Но, пока Сулейман в военном походе, который может затянуться на несколько лет, пришло время расправиться с Айсан-хатун, — решив взять себя в руки, произнесла та. — Она разрушила мои отношения с сыном. Этого я никогда ей не прощу.
— Что вы намереваетесь делать, госпожа?
Гюльхан Султан промолчала, как-то зловеще ухмыльнувшись.
Дворец Хюмашах Султан.
Спустя несколько недель после свадьбы пришло время расставаться. Хюмашах Султан, рассматривая своё отражение в зеркале, пыталась разобраться в своих чувствах. С одной стороны, она чувствовала облегчение. Феридун-паша уедет и тем самым позволит ей разобраться в самой в себе, понять, что она чувствует к нему. С другой стороны, она успела привязаться к внимательному мужу. Предстоящая разлука едва заметно отзывалась в её сердце какой-то тоской. Придётся вновь коротать дни и ночи в одиночестве…
— Феридун-паша ожидает вас в главном холле, госпожа, — заглянув в опочивальню, проговорила Хадижа-калфа.
— Иду, — отозвалась та, оборачиваясь к дочери. — Хафса.
Держа маленькую Хафсу Султан за руку, на розовом платье которой блестела подаренная Феридуном-пашой брошь в виде летящей бабочки, Хюмашах Султан вошла в холл с лёгкой улыбкой на лице.
Заметив их, Феридун-паша с вежливой улыбкой подошел к ним, кланяясь.
— Хюмашах Султан.
— Хорошо, что вам удалось улучить время для прощания с нами, — воскликнула та, а после взглянула на смущённую дочь. — Хафса, Феридун-паша уезжает. Попрощайся.
