— Я отправлюсь в путь немедленно, — отойдя к дверям, произнесла Нурбахар Султан. — Не хочу отвлекать вас от подготовок к отъезду в столицу, Султанша.
— Надеюсь, мы еще свидимся с вами, — ответила Дэфне Султан, провожая её взглядом.
— Жаль её… — выдохнула Айше Султан, когда та покинула террасу.
Дэфне Султан не успела ничего ответить, так как на террасу вошла Филиз-хатун, которая поклонилась госпожам.
— Филиз, здравствуй.
— Простите за беспокойство, госпожа. Я не вовремя?
— Проходи.
Втроём они опустились на тахту. Филиз-хатун чувствовала себя несколько неловко в обществе Султанш, но старалась этого не показывать.
— Ты ни в чём не нуждаешься? — заботливо поинтересовалась Дэфне Султан, качнув светловолосой головой.
— Что вы, госпожа? Вы и шехзаде одарили меня всем тем, о чём я мечтала.
— Филиз-хатун будет сопровождать вас и Баязида в столицу? — спросила Айше только для того, чтобы продолжить разговор.
— Разумеется.
Ответив, Дэфне вздохнула, тоскливо опустив серые глаза к своим морщинистым рукам, сложенным на коленях.
— Вы не рады тому, что Повелитель назначил Шехзаде Баязида регентом престола на время военного похода?
— Конечно же рада, Айше. Это — великая честь для моего льва, как и для меня. Но возвращаться в Топ Капы мне трудно…
В который раз двери террасы раскрылись, и вошла Миршэ-калфа, которая, поклонившись, предоставила своей госпоже письмо.
Взяв его в руки под напряжёнными взглядами, Дэфне Султан принялась настороженно читать.
“Дэфне Султан Хазретлери,
Сообщаю вам о том, что Хюма Шах Султан Хазретлери скончалась, отравленная недоброжелателями. Её дочь, Айше Султан Хазретлери, в ту же ночь покончила с собой.
Фериде-калфа”.
Свернувшая письмо, светловолосая госпожа пребывала в ошеломлении. Поведав о скорбных вестях из столицы Айше Султан и Филиз-хатун, она перевела взгляд серых глаз к вошедшему Шехзаде Баязиду.
Айше Султан и Филиз-хатун тут же поднялись тахты, приветствуя его. Баязид насторожился, заметив растерянность матери.
— Что с вами, Валиде? — спросил он, а после заметил в её ладони письмо. — Дурные вести?
— Пишут, что Шах Султан была отравлена, а её дочь, Айше Султан, покончила с собой.
— Да покоятся они с миром… — произнёс Баязид. — В письме Повелителя о том, что он назначил меня регентом престола, об этом написано. Я забыл вам сообщить в этой суматохе.
Дэфне Султан, горько покачав головой, отложила письмо на столик.
— Когда отправляемся в путь? — спросила она.
— Всё готово. Как будете готовы, выходите к воротам.
— Шехзаде, позвольте распрощаться с вами, — проговорила Айше Султан, останавливая того, уходящего.
Шехзаде Баязид остановился и непонимающе взглянул на неё.
— Разве вы не будете сопровождать мою Валиде?
— Нет. Я вернусь к мужу и детям.
— Тогда лёгкого пути вам, Султанша. Надеюсь, мы ещё свидимся с вами.
— Благодарю, Шехзаде.
Кивнув темноволосой головой, Баязид ушёл. Филиз-хатун проводила его взглядом, полным обожания.
— Ты уверена, что не хочешь поехать со мной? — подойдя к Айше, произнесла Дэфне Султан. В её серых глазах таилась тоска. — Без тебя в Топ Капы я, верно, зачахну от тоски.
— Уверена, госпожа. Не для меня жизнь в Топ Капы. Я сильно соскучилась по детям…
— Раз так, то желаю тебе счастья, Айше. Помни, что я всегда рада тебе. Приезжай, как только сможешь.
— Конечно.
Они соединились в трепетных и тёплых объятиях. После, мягко отстранившись, Айше Султан поклонилась и покинула опочивальню, тоскливо обернувшись в дверях.
— Ступай в свою комнату и подготовься к пути, Филиз. Мы покидаем Амасью.
Стамбул. Дворец Гевхерхан Султан.
Стоя в окружении четырех детей, играющих рядом, Гевхерхан Султан вглядывалась в окно в ожидании гостей. Как и всегда, одеяние её из тёмно-зелёного атласа было простым и строгим, а в волосах и на теле не было ни единого драгоценного украшения. Это было не только соответствием своему стилю, но и остатками скорби. Ей до сих пор, спустя недели и дни после похорон матери и сестры, не хотелось ни наряжаться, ни смеяться.
Наконец, послышались топот копыт и стук колёс кареты. Муса Бей и Мехмет Бей приехали верхом на своих конях, а Бирсен-хатун с неизменно сухим лицом вышла из кареты.
Они вошли во дворец в сопровождении встретивших их слуг. Вскоре двери распахнулись, впуская гостей в холл.
Гевхерхан Султан, приветственно улыбнувшись, подошла к ним. Старший из братьев, Муса Бей, заключил подошедшую к нему сестру в крепкие объятия, в которых они вместе разделили свою скорбь.
— Добро пожаловать, султанзаде.
Отстранившись, Гевхерхан Султан взглянула на Мехмета Бея. Он был по-прежнему красив и молод. На его смуглом лице не было видно каких-то мрачных чувств, но они читались в его чёрных глазах.
— Здравствуй, Гевхерхан, — порывисто обнимая сестру, произнёс Мехмет Бей. — Рад видеть тебя.
— Надеюсь, не сильно утомились в пути? — отстранившись, проговорила Гевхерхан Султан, беспокойно оглядывая братьев.
— Путь был долгим… — неопределённо ответил Муса, выглядя усталым.
