Хафса Султан, робко подойдя к тепло улыбающемуся мужчине, что присел перед ней на корточки, протянула ему белый платок. Он был украшен неровным узором из золотой нити, вышитым неуверенной детской рукой.
— Она сама вышила на нём узор. Это — подарок.
— Подарок, — повторила Хафса Султан.
Феридун-паша, приняв платок из рук девочки, поцеловал их, чем ещё больше смутил её.
— Благодарю, госпожа. Я буду бережно хранить его.
Наблюдая за ними с теплотой в серых глазах, Хюмашах Султан обернулась к Хадиже-калфе и приказала той увести Хафсу Султан.
Когда двери за ушедшими закрылись, Феридун-паша, спрятав подаренный платок за пазуху, взглянул на жену.
— Мне жаль расставаться с вами так скоро… Повелитель пожелал, чтобы я сопровождал его в военном походе.
— Понимаю. Желаю вам лёгкого пути, здоровья и удачи.
Феридун-паша, подойдя к ней, поцеловал и её руку. После, распрямившись, коснулся взглядом чёрных глаз сапфирового медальона, сверкающего на шее госпожи. Птица счастья, расправив крылья, парила на её груди.
Хюмашах Султан, улыбнувшись, протянула к нему раскрытую ладонь, на которой лежал коричневый кожаный треугольник, вышитый неясными узорами.
— Это — амулет. Пусть он всегда будет с вами, оберегая вас от всего плохого.
Подойдя ближе к изумлённому мужу, русоволосая госпожа приколола свой амулет ко внутренней стороне его кожаного дуплета.
— Благодарю, госпожа. Мне пора.
— В добрый путь.
Поклонившись, Феридун-паша ушёл, ни разу не обернувшись.
Хюмашах Султан, подойдя к огромному окну, проводила его, уезжающего верхом на коне, тоскливым взглядом. Женщина неохотно осознавала, что сердце её растаяло. Она готова была полюбить снова.
Дворец Хюррем Султан.
В задумчивости стоя у окна в своих покоях, Хюррем Султан лицезрела увядающий сад. Для неё это стало привычным занятием, хотя слуги и муж находили его странным.
С наступлением военного похода она погрузилась в тревожное состояние, потому как не хотела отпускать одного важного для неё человека. Не мужа Ферхата-пашу, который вот-вот должен был зайти к ней, дабы проститься. Альказ Бей должен был сопровождать своего господина в походе, и у них даже не было возможности проститься. Долголетняя разлука болезненно отзывалась в её сердце.
Разорвав тишину, в покои вошёл не менее своей жены мрачный Ферхат-паша. Хюррем Султан, обернувшись на него, нахмурилась. Он смотрел на неё будто в ожидании чего-то. Но, чего? Ведь знал, что не любит его и не будет тосковать по нему все эти годы.
— Я отбываю вместе с Повелителем в военный лагерь, — объявил Ферхат-паша, будто она об этом не знала. — Решил проститься с вами, госпожа.
— Удачного пути, паша.
— Надеюсь, что за время моего отсутствия вы, госпожа, многое успеете обдумать. Я очень снисходителен к вам и, услышьте же, искренне привязан к вам сердечными чувствами. Не идите на поводу у низменных страстей… Нам это не дозволено титулами, а лично вам — происхождением и браком.
Не дождавшись ответа, он поклонился и ушёл. Хюррем Султан ему в след раздражённо выдохнула.
Дворец санджак-бея в Амасье.
Тем временем в Амасье, греясь в последних лучах тускнеющего к началу сентября солнца, три женщины восседали на террасе. Дэфне Султан беспокойно оглядывала сидящую напротив неё Нурбахар Султан, в голубых глазах которой таилась тоска. Айше Султан, сидя рядом со Дэфне Султан, вежливо не вмешивалась в их разговор.
— Вы уверены, что хотите так скоро покинуть нас, госпожа? — спросила Дэфне Султан, хмурясь.
— Я не госпожа, — раздражённо отозвалась Нурбахар Султан.
— Простите.
Айше Султан вспыхнула недовольством из-за вопиющего неуважения Нурбахар Султан к другой госпоже, которая была куда в большом почёте.
— Моя дочь Севен осталась в одиночестве в Эрузуруме в связи с отъездом её мужа, Османа, в столицу, — смягчилась Нурбахар Султан, видимо, поняв, что излишне груба. — Хочу вернуться к ней…
— Как вы пожелаете, — дипломатично отозвалась Дэфне Султан.
Поднявшись с тахты, женщины переглянулись между собой.
— Спасибо вам за тёплый прием и за поддержку, Дэфне Султан. Надеюсь, что вас не постигнет моя участь…
Та заметно помрачнела от слов Нурбахар Султан. Её участь, конечно же, не была завидной, но и сама Дэфне многое пережила. Довольно-таки много, чтобы её судьба также считалась горькой.
— Я уже пережила казнь мужа и сына. Второй потери я не выдержу…
— Я слышала, что Гюльхан Султан — властная и жестокая женщина, — перевела тему Нурбахар Султан, но после пожалела об этом. В её разуме мгновенно возникла темноволосая и гордая Сейхан, в зелёных глазах которой горело самодовольство. — Она… напоминает мне ту, из-за которой я всё потеряла.
— Сейхан Султан, — догадалась Айше Султан, но прикусила язык, увидев, как вдрогнула Нурбахар Султан от этого имени.
— Пусть Аллах убережёт вас от этой Гюльхан. Меня он не уберег. Я стала жертвой собственной ненависти… Не совершайте моей ошибки. Оставайтесь благоразумной и честной, Дэфне Султан. И пусть, наконец, Валиде Султан станет мудрая и благородная женщина. Довольно с нас тиранш и убийц.
— Аминь, — прошептала Айше Султан, искренне желая этого.
