— Узнала… Но она не выдала моей тайны. Пригласила во дворец и выдала меня за простую калфу. Хорошая женщина. Кажется, первая из жён-султанш, которая не отягощена жаждой власти. Хотя, из-за этого она и несчастна.
— А что за Айше Султан?
— Кажется, дочь покойного Шехзаде Баязида, сына Валиде Хюррем Султан.
Севен Султан понимающе качнула светловолосой головой. Вглядевшись в бледное и осунувшееся лицо дочери, Нурбахар Султан беспокойно нахмурилась.
— Отчего ты такая бледная? Нездоровится?
— Беспокоюсь за Османа, да и что-то неважно себя чувствую, — призналась та, взглянув на мать голубыми глазами. — Я велела привести лекаршу. Упаси Аллах, с ребёнком что-то.
— Верное решение.
Вскоре лекарша явилась вместе с Назлы-хатун. Пока она осматривала Севен Султан, Нурбахар Султан с Назлы-хатун отошли в сторону, дабы не мешать.
Закончив, лекарша покачала головой, будто сетуя на что-то. Севен Султан и Нурбахар Султан настороженно переглянулись.
— Из-за волнения и плохого аппетита у вас ухудшилось течение беременности, госпожа, — заговорила лекарша. — На ранних сроках это может обратиться потерей ребёнка, но вам это пока не грозит. Побольше ешьте, отдыхайте и меньше волнуйтесь. Всё наладится.
— Хорошо, — пролепетала та, с улыбкой взглянув на мать, что облегчённо улыбнулась.
Вечер.
Дворец санджак-бея в Манисе. Покои Гюльхан Султан.
В небывалом доселе негодовании Гюльхан Султан расхаживала по своей опочивальне, заламывая руки от волнения. Её длинные рыжие волосы переливались в свете зажжённых свеч, когда она двигалась, а подол её красного платья непрестанно шуршал.
Зеррин Султан, сидя на тахте, пока Билгелик-хатун перед сном расчёсывала её волосы, испуганно смотрела на свою маму.
— Мама?
Гюльхан Султан, раздражённо взглянув на неё, коротко поцеловала дочь в лоб и повернулась к Билгелик-хатун.
— Билгелик, уведи Зеррин в её комнату. Уже поздно.
Та, поклонившись, спешно увела девочку из опочивальни во внутреннюю комнату.
Джихан-калфа, вошедшая в покои, осторожно взглянула на взволнованную госпожу, кланяясь при этом. Гюльхан Султан, наконец, замерев, напряжённо взглянула на неё своими синими глазами.
— Что сказала лекарша? Она врёт?
— К сожалению, нет, — выдохнула Джихан-калфа. — Айсан-хатун беременна.
Гневный возглас огласил опочивальню и, прикрыв веки, Гюльхан Султан в крайней степени раздражения обхватила руками пульсирующие от нервов виски.
— Не может быть!
Джихан-калфа, опустив взгляд, угрюмо молчала, боясь попасть под “горячую руку”.
— Это ты недоглядела! — исступлённо прошипела рыжеволосая госпожа, обвиняюще смотря на калфу. — И что нам теперь делать?
Не дождавшись ответа, Гюльхан Султан замерла от своей неожиданной мысли. Взглянув на насторожившуюся калфу, она мрачно ухмыльнулась.
— Отрави её!
Джихан-калфа, поймав тяжёлый взгляд своей госпожи, отрицательно покачала головой.
— Простите, госпожа, но я не стану этого делать. На мне грех от убийства Шехзаде Ахмеда. Я не вынесу ещё одной смерти на своих плечах… Да и Шехзаде Сулейман, вернувшись из военного похода, придёт в ярость. Вам ничего не станется, а меня казнят.
— Ты смеешь перечить мне, Джихан? — надменно-возмущённо произнесла Гюльхан Султан. — Учти, что если не повинуешься, то я лишу тебя твоей должности и даже жизни, потому как ты знаешь слишком много моих тайн.
— Раз вам так угодно, госпожа, лишайте! — твёрдо ответила та. — Убивать я больше не буду.
Отступив от своей затеи, Гюльхан Султан тяжело вздохнула, качая рыжеволосой головой. Она не знала, что ей делать. Впервые в своей жизни она была растеряна и сбита с толку.
— Аллах, дай мне терпения… — прошептала она, устало опускаясь на тахту. — Принеси какой-нибудь успокаивающий отвар. Голова разболелась…
Проводив ушедшую калфу взглядом, Гюльхан Султан раздражённо сжала пальцами пульсирующие виски, пытаясь хоть как-то унять головную боль.
Стамбул. Дворец Хюррем Султан.
Вернувшись из хамама, Хюррем Султан в шёлковом халате и с распущенными волосами устало опустилась на тахту. Взяв гребень, Саасхан-калфа осторожно расчёсывала её длинные тёмно-каштановые волосы.
— Султанша, пока вы были в Топ Капы, приезжала Гевхерхан Султан, — проговорила калфа, не отрываясь от работы.
Хюррем Султан раздражённо выдохнула от её слов. Старшая сестра упрямо не желала отпускать её и предпринимала попытку за попыткой наладить между ними отношения.
— Что ей было нужно?
— Она просила передать вам, что вечером следующего дня приглашает вас в свой дворец на вечернюю трапезу.
Очевидно, она желала поговорить. Но, Хюррем казалось, что им не о чем разговаривать. Снова бередить едва зажившие раны воспоминаниями о матери и сестре Айше? Спорить об отношениях с Альказом? Ей это было ни к чему…
Побеспокоив их, в покои вошла служанка, которая, поклонившись, передала госпоже небольшое потрёпанное письмо.
Хюррем Султан, беря его и разворачивая, нахмурилась в непонимании.
— От кого оно?
— Гонец сообщил, что из военного лагеря. Передано тайно.
