Эсен Султан, взглянув на неё через плечо, легко улыбнулась.
— Сегодня я и должна быть красивой. Между мной и повелителем будет заключён никях.
Зейнар-калфа, предварительно постучавшись, вошла в опочивальню. Взглянув на султаншу, стоявшую перед зеркалом, она поклонилась.
— Зейнар-калфа, проходи, — кивнула ей Эсен Султан.
— Вы хотели меня видеть, султанша?
— Ты уже несколько дней живёшь в Топ Капы и служишь мне, как хазнедар гарема. Никаких проблем, надеюсь, не возникло?
— Нет, — отрицательно покачала головой Зейнар-калфа. — Всё в порядке.
Ухмыльнувшись, Эсен Султан отошла от зеркала и швей, приблизилась к Зейнар-калфе и пронзительно заглянула в её глаза.
— Ты же понимаешь, что всем этим — возвращением в Топ Капы, должностью хазнедар, хорошим жалованьем и даже жизнью — обязана мне?
— Разумеется, султанша. Я очень благодарна вам за всё это.
— Я напоминаю тебе об этом потому, что многие хотели бы, чтобы ты предала меня. Фатьма Султан или Хюррем Султан недовольны тем, что я стала управляющей гарема и вот-вот стану законной женой повелителя. Всё, чего я требую от тебя, это преданность.
Зейнар-калфа, выдержав взгляд султанши, понимающе кивнула.
— Я не предам вас, госпожа.
— Прекрасно, — улыбнулась Эсен Султан, оставшись довольной. — Как обстоит дело с подготовкой дворцового сада к празднеству?
— Вам не о чем беспокоиться, — заверила её калфа. — Всё готово.
— Жаль, что нет с нами Шах Султан… — вздохнула юная султанша, и тень тоски легла на её лицо.
Зейнар-калфа и Бирсен-хатун переглянулись между собой, но смолчали.
— Простите, султанша, что спрашиваю вас об этом, — осторожно заговорила Зейнар-калфа. — Ко мне подходила Зейнаб-хатун, главная лекарша Топ Капы. Она спросила о том, как вы себя чувствуете и нужен ли вам отвар.
Сразу же насторожившись, Эсен Султан переглянулась с Бирсен-хатун, которая едва заметно отрицательно покачала головой, будто от чего-то отнекиваясь.
— Это всё, что она тебе сказала?
— Нет, — ответила калфа. — Когда я спросила у неё о том, почему она этим интересуется, то Зейнаб-хатун ответила, что вы — беременны.
Устало вздохнув, Эсен Султан недовольно нахмурилась.
— Просила же никому не рассказывать…
— Так это правда? — ошеломилась Зейнар-калфа, но осеклась под тяжёлым взглядом султанши.
— Если уж ты поклялась быть мне преданной, то я могу довериться тебе, верно? Об этом никто не должен знать. Молчи, как молчит Бирсен-хатун. А с болтливой Зейнаб-хатун я разберусь…
— Ваша тайна — моя тайна. Поздравляю, султанша.
Эсен Султан в ответ лишь мрачно кивнула, явно не разделяя радости своих слуг. Страх овладевал ею всякий раз, когда она вспоминала пророчество о кровавой жене и о смерти её детей.
Топ Капы. Покои Фатьмы Султан.
Наряжаясь перед грядущим празднеством, Фатьма Султан одевала на свою шею драгоценное ожерелье с искристо-зелёными изумрудами. Мимолётно взглянув на своё отражение в зеркале, она устало вздохнула.
— Вас что-то беспокоит, султанша? — спросила Гюлезар-калфа, заметив это.
Фатьма Султан, отложив зеркальце на столик, недовольно поджала губы.
— Я, послушав Гюльрух, неправильно повела себя с Эсен. Теперь она, как видно, на меня в обиде. Не навещает меня, а при встрече от неё веет лишь холодной вежливостью.
— Вы этим расстроены? — непонимающе нахмурилась Гюлезар-калфа.
— За долгие годы мы с ней, как мне казалось, очень сблизились, — призналась Фатьма Султан. — Эсен — хорошая женщина.
— Есть вести от вашей дочери, Элизар Султан? О здоровье вашего сына.
— Да, — ещё больше помрачнела султанша. — Она писала, что Ахмед всё ещё болен и очень хочет видеть меня. Это, разумеется, важно, но в моём случае уезжать — это не вернуться.
Поднявшись с тахты, Фатьма Султан изящным движением рук расправила полы своего тёмно-зелёного одеяния.
— Идём. Нужно навестить Гюльрух.
Спустя некоторое время…
Топ Капы. Дворцовый сад.
Ближе к полудню приглашённые на празднество по случаю никяха султана Орхана и Эсен Султан гости стекались во дворцовый сад, где были установлены два просторных шатра — для мужчин и для женщин, которые были разделены длинной ширмой. Вокруг сновали слуги, накрывающие всевозможными яствами столы, раскладывающие подушки и занимающиеся другими делами.
В большом открытом шатре на женской стороне расположились Фатьма Султан и её племянница, Гюльрух Султан. Они явились раньше всех, и, сидя за столом на больших подушках, наблюдали за всем.
— Для апреля что-то слишком душно, не находишь, Гюльрух? — изнемогая от духоты, воскликнула Фатьма Султан.
Гюльрух Султан не ответила, сделав вид, будто не услышала. Фатьма Султан дотронулась до её руки, привлекая к себе внимание.
— Ты всё ещё обижаешься на меня? Довольно. Я обещаю, что буду проводить с тобой больше времени.
Гюльрух Султан, мрачно взглянув на тётю своими чёрными глазами, лишь ухмыльнулась.
— Я написала письмо для Шах Султан, и оно, верно, уже в руках султанши.
Фатьма Султан от услышанного тут же нахмурилась и отдёрнула руку.
— И что в нём?
— Я написала, что хотела бы переехать к ней, — наслаждаясь растерянностью тёти, ответила Гюльрух.
