Уже несколько дней Соскэ жил в храме. От О-Ёнэ пришло два длинных письма, в которых не было ничего огорчительного. Обычно очень внимательный к жене, Соскэ так и не собрался на этот раз написать ей ответ. Что он скажет Гидо, если придется покинуть храм, не найдя должного ответа на заданный наставником вопрос? Ведь тогда его приезд сюда окажется бессмысленным, и ему будет очень неловко перед этим молодым монахом. Каждое утро он просыпался с каким-то гнетущим чувством. Дни сменяли дни, и Соскэ все сильнее мучился в тщетных поисках ответа. Он ни на шаг не приблизился к цели и совершенно не знал, как ему быть. Решение, к которому он пришел в самом начале, казалось ему справедливым, хотя удовлетворения не принесло, поскольку он пришел к нему путем чисто умозрительных рассуждений. Но найти другое решение он был просто не в силах, как ни старался.
Какое-то время он размышлял, сидя у себя в комнате; почувствовав усталость, шел к огороду за храмом, входил в пещеру и там стоял в полной неподвижности. Гидо говорил, что главное – это сосредоточиться на какой-нибудь мысли, не рассеивать внимания, быть твердым, как железо. Но эти слова лишь нагоняли на Соскэ уныние.
– Нельзя искать легкие пути, – сказал Гидо, и Соскэ совсем пал духом. Но тут он вдруг вспомнил о Ясуи и подумал, что, если Ясуи в ближайшее время не уедет в Маньчжурию и станет частым гостем Сакаи, разумнее будет им с О-Ёнэ куда-нибудь переехать. Чем попусту тратить время, лучше поскорее вернуться в Токио и принять какие-то меры, пока О-Ёнэ ничего не узнала. Так будет спокойнее.
За два дня до отъезда Соскэ сказал упавшим голосом:
– Такому, как я, видно, просветления не достичь.
– Достичь его может каждый, – ответил Гидо, – нужна только твердая вера. Вспомните о ревностном последователе секты Нитирэн, который самозабвенно читает сутру, ударяя одновременно колотушкой по барабану. Когда от макушки до пят вас поглотит вопрос, на который вы должны ответить, перед вами неожиданно откроется новый мир.
Соскэ глубоко печалило, что ни по воспитанию своему, ни по складу характера он не годился для такого исступленного, полного напряжения труда. Тем более что ему оставалось провести здесь считаные дни. Намерение собственными силами преодолеть житейские невзгоды казалось теперь Соскэ просто нелепым, равно как и его приезд сюда.
Но поделиться своими мыслями с Гидо он, разумеется, не мог, чтобы не огорчить молодого монаха, достойного всяческого уважения за мужество, целеустремленность и доброту.
– Недаром говорят, что истинный путь – рядом, а ищут его где-то далеко. Ведь он у каждого перед глазами, но его не замечают, – сокрушенно говорил Гидо. Соскэ вернулся к себе и зажег курительную палочку.
Все шло своим чередом вплоть до того дня, когда Соскэ предстояло покинуть храм, так и не открыв новую, сколько-нибудь примечательную страницу в своей жизни. Наступило утро отъезда. Соскэ решительно простился с храмом и своей несбывшейся мечтой.
– Большое спасибо за все ваши заботы, которыми я обременял вас так долго, – сказал он Гидо. – Жаль мне расставаться с вами. Теперь, пожалуй, не скоро представится случай снова увидеться, так что позвольте пожелать вам всего хорошего.
– Стоит ли об этом говорить, – ответил Гидо огорченно. – Видимо, плохо я о вас заботился, и чувствовали вы себя здесь неуютно. Не много времени вы предавались размышлениям, но я уверен, что это не пройдет для вас без пользы. Уже то, что вы приезжали к нам, само по себе отрадно.
Но Соскэ хорошо понимал, что его приезд сюда можно было объяснить только желанием скоротать время, и со стыдом слушал добрые слова Гидо, воспринимая их как снисходительность к его ничтожеству.
– К одним просветление приходит раньше, к другим – позднее, это целиком зависит от натуры человека, а не от его достоинств или недостатков. Бывает, что вначале легко, а потом тяжелее, бывает и наоборот. Но в один прекрасный момент просветление все равно наступает. Так что не отчаивайтесь. Стремитесь и верьте, это самое важное. Ныне покойный Косэн-осё[37] был в молодые годы последователем Конфуция и только в зрелом возрасте стал постигать учение Будды. Целых три года не мог он решить ни одной задачи наставника. И, сказав однажды: «Я слишком много грешил, чтобы надеяться на просветление», – он каждое утро отбивал поклоны перед уборной, зато со временем достиг истинного совершенства. Вот вам один из лучших примеров.
