Кони у светлых были белые. Точнее, не кони, а пегасы и летающие единороги, прекрасные на вид, но легендарно злобные твари, не терпящие ни одного темного.
— Вот бы их посадить в один загон с ящерами, — прошептала Фрейра.
— Ставлю на наших, — отозвался Фрирх.
— Конечно, наших же больше, — сказал Ремирх и получил тычок под ребра:
— На равных условиях, тупица.
— Сам тупица, — буркнул Ремирх, отходя.
А старшие переглянулись:
— Запустим ночью ящеров… — едва слышно провозгласила Фрейра.
— …и да узрим… — ухмыльнулся Фрирх.
— …битву! — закончили они в один голос.
Ремирх отвернулся. Сколько раз он мечтал иметь рядом свою половинку души, ту, которая понимала бы его с полумысли. Чтобы не такая дружба, как с городскими и придворными приятелями, а истинное единение, как у Фрейры с Фрирхом.
Между тем светлые спешились, и им навстречу вышел отец.
— Какой красавчик, — сказала Фрейра, имея в виду светлого князя.
— Нет, — нахмурился Фрирх.
— Но ты лучше.
— Да, — обрадовался Фрирх.
Ремирх пожал плечами: брат был обычным эльфом, высоким, плечистым и беловолосым. “И с глупым лицом”, подумал Ремирх мстительно, хотя и несправедливо, лицо у брата было как у всех — юное и улыбчивое. Просто не сравнить с князем светлых, изящным, словно клинок света, сверкающий силой. Какова же его дочь? Ремирх прикипел взглядом к золотой карете. И не прогадал, из нее вышло совершенно дивное создание, тонкое, укутанное летящим покрывалом. Из-под прозрачной вуали сияли небесной чистоты глаза.
— Ебать-колотить. Вот ему бы я вдул, — сказал Фрирх.
— Повезло папочке, не придется остаток жизни предохраняться от полусветлых ублюдков, — процедила Фрейра с непонятным чувством.
А Ремирх недоуменно оглянулся на них. Почему они…
— Это… парень?
— Вот бы залезть нашему будущему дорогому отчиму под накидку, а? — подмигнул Фрирх. — Наверняка он там голый.
— Заткнись, — прошипел Ремирх.
— Ты с кем разговариваешь? — Фрирх придвинулся и запустил незаметную, но очень больнючую искру ему в задницу.
— Дурак, — Ремирх попытался ударить его локтем, не доверяя своему умению пускать незаметные стрелы.
Они некоторое время возились, пока не замерли под бешеным взглядом отца. Ремирх осторожно отодвинулся и с тоской поглядел на Фрирха: как бы вечером их снова не ожидала порка.
— Все из-за тебя, дебил криворукий, — процедил Фрирх сквозь зубы, когда отец отвернулся, — не умеешь вести себя тихо — не лезь.
— А ты не смей говорить гадости, — вяло огрызался Ремирх.
Его гораздо больше интересовал светлый княжич, чем глупости близнецов. Как тот идет, осторожно, будто не касаясь земли, как поднимает тонкую руку, поправляя накидку… Смотрит на приближающегося отца, высокомерно задрав подбородок…
Фигурку княжича заслонили, и Ремирх судорожно вдохнул, поняв вдруг, что и не дышал до этого. Сейчас их представят друг другу, он увидит светлого вблизи. Он в волнении поправил перевязь и надулся, пытаясь выглядеть больше.
***
Ехать верхом Ариэну не позволили. “Младшему мужу задница не для того, чтобы на единороге скакать”, ржал братец, когда провожал их. А отец не стал снимать ограничители магии, чтобы дорогой сын глубже осознал последствия своего бессовестного поступка. И все эти смешки отца и брата и разговоры про единственный клинок, когда они забрали у него оружие… Мерзость.
Ариэн чуть не споткнулся, когда выходил из кареты, одеяние было таким неудобным, легкие струящиеся одежды до пят, ноги постоянно в них путались, и покрывало сползало предательски.
— Держи крепче свой символ невинности, — прошипел отец, улыбаясь. — Не дай боги упустишь.
Ариэн вцепился в покрывало и вскинул подбородок. В этом его никто не смог бы упрекнуть, Ариэн хранил свой свет неприкосновенным, ведь только тот, кто чист душой и телом, может достичь истинного понимания магии. Впрочем, теперь ему и простого понимания не достичь, обучение в Академии было прервано из-за предстоящего брака.
Когда Ариэн думал об этом, внутри все звенело противной дрожью. А потом он увидел своего будущего супруга, и отвращение окончательно сменилось страхом.
Князь АйесТирр подошел к ним, слегка хромая, как будто прятал под плащом копыта вместо ног. Все это время Ариэн пялился на него, и наверное, темный расценил это как дерзость. Чужая сила потянула Ариэна к земле, а проклятые браслеты не давали возможности защититься. Да и как бы он защитился, против этой твари ему и десяти минут не выстоять, просто смешно. Ариэн задрал голову, творя про себя молитву светлой богине Мариссэ-заступнице, но даже небо в этом краю было равнодушным и выцветшим. Мариссэ не услышит его здесь, понял вдруг Ариэн.
Он оглянулся, ища поддержки у своих, но светлые старательно отводили глаза. Казалось, холодные стены замка, украшенные уродливыми скульптурами, вот-вот сомкнутся вокруг него, неужели темные находят эту архитектурную блевотину привлекательной. Его жених злобно оскалился, словно мысли его прочел, и опять перестало хватать воздуха. Ариэн успел только понять, что падает, и почувствовал, как кто-то его подхватил.
