И отец действительно нашелся в северной башне, в своей любимой малой пиршественной зале, и даже не прогнал их. Они что-то горячо обсуждали с князем светлых, расставляя кружки и блюда на карте. Ремирх прислушался — речь шла о южных рудниках, скукота.
Юный княжич сидел на стуле у камина и смотрел в огонь, сложив руки на коленях. И даже не повернул головы, когда они зашли.
— Какая заносчивость, — сказала Фрейра, подходя к нему — негромко, но внятно, так, что княжич, услышав, вздрогнул.
Но на них так и не посмотрел. Ремирх сглотнул, увидев, как зло улыбнулся Фрирх, и значительно прищурилась Фрейра. Зачем прекрасное создание настраивает их против себя?
— Мы не знакомы, ваша светлость, — сказал он, загородив вид на камин, так что княжич был вынужден на него взглянуть. — Но позвольте представиться, Ремирх АйесТирр, ваш будущий пасынок, — он улыбнулся, слегка кланяясь и молясь богам, чтобы тот оставил свою враждебную заносчивость.
Княжич поднял на него глаза, чистые и светящиеся внутренним светом, словно вода горного озера в ясный день. Ремирх обомлел.
— Мое имя Ариэн, — произнес княжич, тоже привстав и церемонно прижав руку к груди.
Из-под соскользнувшего рукава стал заметен браслет-ограничитель. Словно у невольника с орочьего юга.
— Мои старшие сестра и брат, Фрейра и Фрирх, — сказал Ремирх, не сводя глаз с этого браслета.
Княжич поклонился и им, прошептав “счастлив знакомству”. Бедный, его просто продали в брак бесконечно более могущественному эльфу, как настоящего невольника — против воли. Как ужасно было бы оказаться на его месте! И почему отец не устроил брак с одним из близнецов или с Ремирхом? Разве не все равно это было бы для политического союза? И никто бы не упрекнул отца ни в непотребстве, ни в нарушении траура…
— Отчего же вы не пируете? — спросил Фрирх, мгновенно проникшийся дружелюбием от любезности княжича.
— Я не голоден, спасибо.
— Все же составьте нам компанию, — сказала Фрейра и кивнула на низкие скамьи в отдалении.
Слуги мгновенно натащили им еды и кувшинов с напитками.
— Чего желаете выпить? — спросил Ремирх.
— Воды… ключевой, если можно, — слегка улыбнулся ему княжич, и от этой улыбки у Ремирха закружилась голова.
— Ключевой… — захихикала Фрейра
— … нет! — фыркнул Фрирх.
— Только болотная! — заржали они.
Ремирх тоже засмеялся и отобрал у слуги кувшин с настойкой болотных ягод:
— Только это, простите, — сказал он, самолично наливая.
Княжич недоверчиво поднес кубок к губам и сделал глоток.
— Вкусно? — спросила Фрейра.
— Да… — он кашлянул, вежливо прикрыв рот, — только мне кажется, что немного затхло.
— О, вы почувствовали оттенок благородной плесени, — оживился Ремирх, — эта настойка производится только в нашем княжестве и раскупается по всем темным землям.
— Как компонент зелий? — улыбнулся княжич — словно солнышко вспыхнуло.
Близнецы заржали, причем Фрирх облился пивом.
— О, нет, как освежающий напиток и основа для вин и сыров! — воскликнул Ремирх с нездоровым энтузиазмом. — Она называется пликсссс и настаивается на развесистой клюкве и болотных жуках.
Всей этой мурой по экономике княжества учитель загрузил его только вчера.
— Как… познавательно, — пробормотал княжич и отодвинул кубок.
— Напились? — спросила Фрейра.
— Да, спасибо.
— Может, желаете пива? — осведомился Фрирх.
— Да, пожалуй.
Ремирх налил ему пива и заработал еще одну улыбку.
Близнецы принялись рассказывать байки об охоте на драконов (“вот такееенная голова, верите ли”) и о своем колледже. И княжич, немного оттаяв от пива, тоже рассказал им историю про Светлую Академию.
— Но теперь-то вам там невозможно учиться, — заметил Фрирх.
— Да, — грустно согласился княжич, и Ремирх, проникшись сочувствием, погладил его по плечу.
Хотя, честно говоря, на месте княжича только радовался бы освобождению от постылой учебы.
— А разрешите приложиться к вашей ручке! — вдруг вдохновилась Фрейра. — Страстно желаю проявить к вам уважение, как к будущему отчиму.
Княжич растерянно на нее поглядел, а потом протянул руку.
Фрейра, лукаво улыбаясь, медленно перевернула его руку ладошкой вверх и поцеловала в самую серединку. У Ремирха аж в животе сжалось от непристойности этой сцены. Княжич залился краской и попытался высвободиться.
— И мне позвольте! — воскликнул Фрирх, хватая княжича за вторую ладошку.
— А ну отцепитесь! — Ремирх стукнул увлекшегося брата кубком по лбу и тут же запустил его в сестру.
Больше всего на свете он жалел, что ему первому не пришло в голову поцеловать княжичу ручку. А теперь-то тот точно не позволит, после дурацкой выходки близнецов.
— Пошли вон отсюда, — рявкнул отец, вставая, и их всех троих снесло из-за стола.
Только у дверей Ремирх оглянулся и увидел, что отец снова беседует со светлым князем и держит при этом своего жениха за шею сзади. И в это мгновение, глядя на опущенную голову княжича, на его рассыпанные золотом волосы, Ремирх ощутил такую мучительную горечь, какой не испытывал за всю свою жизнь. Словно забрали у него нечто неизмеримо прекрасное и настоящее. Хотя он никогда и не владел этим, конечно.
***
