Ариэн откинул голову на мраморный бортик бассейна и лениво пошевелился, белые лепестки цветов заколыхались на поверхности воды. Полчаса назад он выгнал вон прислугу и сейчас наслаждался блаженной предутренней тишиной. Вся эта свадебная суета утомила неимоверно.
На скамье у стены гадко поблескивал золотой таз с золотым же приспособлением для внутреннего омовения. Но это вечером, объяснили ему, после церемонии. Ариэн сполз по скользкому бортику бассейна вниз. Страх и отвращение наконец-то достигли своих пределов и перестали мучить так остро, но к ним примешалось что-то еще. Одиночество, понял он, когда открыл глаза под водой.
Эти страдания были прерваны самым наглым образом, вбежавшие слуги вытащили его из бассейна.
— Безголовые выродки, — рассердился Ариэн, — вон отсюда, пока не позову.
В аккуратной стопке одежды нашлись панталоны, отделанные тончайшим кружевом, и все это нежно-голубого цвета. Пришлось надеть, все же хоть какое-то подобие штанов. Ариэн накинул поверх длинную рубаху, она тут же сделалась мокрой от волос, и выглянул сквозь резные оконные створки, хотел полюбоваться рассветом. Но увы, окна купальни выходили на юг. А на пороге наверняка толпятся эти болваны, если, конечно, еще не убежали жаловаться.
Может быть, это последний рассвет в моей жизни, подумал Ариэн и распахнул окно. Примерно этажом ниже, прямо под ним находился узкий балкон без ограждения, и от балкона в обе стороны шел каменный выступ вдоль стены.
Пожалуй, он смог бы пройти по выступу до края башни и увидеть рассвет, а если сорвется… что ж, значит, такова его судьба. Но вот досада, как только Ариэн забрался на подоконник, на балкон вышел темный. Младший АйесТирр, узнал его Ариэн, будущий пасынок и единственный из них, не проявивший и тени похабства при знакомстве.
— Доброе утро, ваша светлость, — тот тоже заметил его и поклонился.
— Доброе… а не соблаговолите ли отойти, ваша светлость, — ответил Ариэн и в тот же миг, услышав стук в дверь, прыгнул вниз, на балкон к темному.
Будущий пасынок бесцеремонно схватил его и втащил в комнату. Но Ариэн ничуть не разозлился, ведь тот не имел дурных намерений и вполне по родственному прижал его к себе.
— Прошу простить меня, — он мягко отстранился, чтобы не обидеть темного, — неотложные дела…
— О, какие же, — вежливо заинтересовался тот, и Ариэн вспомнил его имя — Ремирх.
— Созерцание рассвета, конечно же.
— Но отсюда неудобно это сделать, — оживился темный и взял его руку в свою, — пойдемте, я покажу смотровую площадку.
И потащил его через заброшенную комнату, “матушки покойной лаборатория”.
— Как интересно, постойте же.
— Рассвет пропустим, — забеспокоился Ремирх и крепче сжал его руку.
Не будь на нем ограничителей магии, Ариэн легко вырвался бы, но сейчас это было решительно невозможно. Ремирх был выше его на полголовы и гораздо сильнее, если считать только физическую силу, конечно. А так было бы здорово осмотреть тут все, лаборатория темной магички, настоящее сокровище.
Ремирх первым выглянул в коридор:
— Никого, идемте.
Ариэн засмеялся, они были как заговорщики сейчас, тайно пробирались по пустым коридорам.
А на смотровой площадке у него захватило дух. Они успели как раз вовремя, из-за горизонта показался сияющий диск светила.
— Красотища, — выдохнул Ремирх ему в ухо, он стоял сзади почти прижавшись.
“Хочет определить уровень моей силы”, понял Ариэн и усмехнулся горько. Проклятые ограничители не дадут этого сделать. И, чтобы окончательно в этом убедиться, он слегка откинул голову назад, на грудь Ремирху.
— Вон там Нижний Город, — показывал Ремирх пальцем куда-то вниз, — а дальше, за полем, Паучий лес, скоро сезон охоты начнется.
Они так увлеклись этой милой беседой, что не почуяли появление светлых сородичей.
— Мой дорогой сын найдет себе развлечение даже в раскаленной пустоши, — ласково сказал отец.
Придворные, что были с ним, несмело захихикали.
— Отец…
— На твоем месте я бы начал с близнецов, веселья выйдет гораздо больше.
— Да как вы смеете оскорблять… — начал Ремирх, но отец взмахнул рукой, и тот улетел через открытую дверь в коридор, загромыхав по лестнице.
“А мог бы и со смотровой выкинуть за дерзость”, подумал Ариэн и запоздало испугался за Ремирха. К темным отец всегда был беспощаден.
— Какой изысканный наряд, дорогой сын, хотя панталончики все же лишние.
Ариэн только сейчас заметил, что сзади его рубаха задралась слегка, и из-под нее торчит край небесно-голубого кружева. Какой стыд.
Отец притворно вздохнул и подал ему руку:
— Поспешим же, пока твоя добродетель не растаяла подобно утреннему туману.
— Но почему… — голос Ариэна дрогнул, — за что вы так.
— Ты плохо себя ведешь, — мягко улыбнулся отец. — Все время расстраиваешь меня.
***
Его облачили в тяжелые церемониальные одежды, расшитые золотом, и Ариэн вдруг вспомнил проклятый тазик и прибор с насадками, те ведь тоже были из чистого золота. Все в одном стиле, как сказал бы папочка.
