Амир никогда не слушал тех, кто осуждал Илангована. В злопыхателях недостатка нет нигде, даже в Чаше.
Ему очень хотелось, чтобы Орбалун оставил их и он смог поговорить с Харини наедине. Вместо этого разговор продолжался, даже когда процессия из королевских особ Мешта поднялась на помост и вступила в беседу с рани Зарибой. Рани в своем изумрудном платье выглядела роскошно, рядом на стене висел меч в окружении гирлянды из палочек корицы, на клинке его играл свет от хрустальных люстр. У Амира при взгляде на него пошли мурашки, хотя он сам не брался сказать почему.
Тем временем словесная перепалка между Орбалуном и Харини не прекращалась, хотя оба, оспаривая взгляды друг друга, держали на лицах улыбки.
– Благодарю тебя за откровенность, махарани Харини, – сказал Орбалун. – Но ни на миг не заблуждайся, будто мимо моего внимания прошел тот факт, что ты захватила с собой на мирный праздник две дюжины халдивиров. Где удалось тебе раздобыть столько Яда, чтобы доставить в Джанак целый отряд?
Харини отбросила с лица прядь волос.
– Ты считаешь меня бессердечной, махараджа. Уверяю тебя, ничто не может быть дальше от истины. Отвечая на твой вопрос, скажу: пока восемь королевств скупятся покупать куркуму, Ювелир, по счастью, поступает иначе. Мне удалось накопить достаточно за минувший год, до исчезновения Ювелира.
– И больше с тобой никого нет? – Орбалун прищурился с едва заметным подозрением.
– Меня сопровождает двоюродная сестра, чудесная Суасини. Мать приболела, а отец почел за благо пропустить пир в этом году. Не сомневайся, в следующем году ты свидишься с ними.
– Чудесная двоюродная сестра по имени Суасини, хо? – Орбалун хохотнул. – И можно мне на нее поглядеть?
Харини расплылась в улыбке:
– Она с пленником. Мы же не хотим, чтобы он улизнул?
Амир неловко переминался, стоя между ними, ссутулившись и сложив руки на груди. Слушать перепалку между двумя правящими особами становилось утомительно. Ему хотелось поговорить с Харини, но такая возможность становилась все менее вероятной. В нескольких шагах позади Карим-бхай скользил цепким взглядом то по одной королевской особе, то по другой, словно стараясь выудить из них некие секреты и обернуть их себе на пользу.
Амир встревоженно шарил глазами по залу, ища Калей. И наконец заметил ее в тени колонны. Он как мог старался показать взглядом место, где находится Мадира. О Врата, женщина! Внизу, внизу, внизу… в темнице. Но Калей или не понимала его жестикуляции, или сочла за дурачка – покачала головой и продолжила разглядывать толпу гостей.
Тут Орбалун решил, что настало время достать припасенный в рукаве козырь. Он вдруг повернулся и хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание всех собравшихся.
– Как-то жутко тихо здесь! – пробасил он. – Врата свидетели, я за неделю довольно насиделся в трауре. Зариба, не стоит ли нам провести самый праздничный день в году чуть более оживленно?
Рани Зариба с улыбкой поднялась с трона.
– У меня всегда вызывают настороженность твои заморские идеи, Орба, тебе это известно. И я вижу, как кивает Сильмеи.
По толпе прокатился смешок. Смех был тихий и робкий.
– Но, принимая во внимание, что у нас сегодня больше одного повода повеселиться, я готова рискнуть. Что ты предлагаешь?
Орбалун еще раз хлопнул в ладоши и направился к пруду в центре зала, таща за собой Харини. Сидящие у воды девушки бросились врассыпную, чтобы не попасть ему под ноги.
– Итак, мне кажется, пришло время разрешить спор, способна ли Ралуха произвести на свет музыканта, достойного выступать в тавернах Джанака.
Авасда Сильмеи из Талашшука, мужчина с глубоко запавшими глазами и острым лицом, облаченный в богатый кафтан, разразился смехом. В последний раз Амир видел его накануне, когда налетел на Орбалуна.
– Найдется ли хоть один пир на афсал-дина, когда бы ты не осрамился, Орба?
Снова раздался хохот, и Орбалун двинулся с места, таща за собой Харини, словно куклу. Махараджа оглянулся и подмигнул Амиру.
– Дамы и господа! – Голос Орбалуна гулко разнесся по дворцовому залу.
Рани Зариба сошла с помоста, на лице ее отражалось любопытство. Карим-бхай стоял, склонив голову, сложив руки и кивая, в обществе нескольких министров, пользовавшихся прежде его услугами посыльного. Он бросил в сторону Амира невозмутимый взгляд, как если бы был посвящен в заговор, о котором Амир понятия не имел. Но тот-то как раз уже угадал во всех деталях и подробностях, к чему клонится дело. Старик пожал плечами, отделился от компании министров и бочком направился к уставленным яствами столам. По его мнению, пришло время подкрепиться.
– Дамы и господа, – повторил Орбалун, и Амир даже вообразить боялся, чем вся эта затея кончится. – Имею удовольствие представить вам Карима Ахмеда, который с радостью исполнит для вас песню рядом с великой устад Джанака – Девайяни.
