Что может сделать он в кольце блюстителей престолов, внезапно заплясавших под дудку Харини и Мадиры? Ее мелодия оказалась посильнее, чем сочиненная самой великой устад. Он и так уже исчерпал запас милостей, которые пожаловал ему и Карим-бхаю Орбалун, пригласив их на этот праздник. Оставалось только стоять и смотреть, понимая, что малейший проступок закончится арестом и он разделит судьбу собратьев по вратокасте, ожидающих казни в Завитке. Ирония судьбы, которая наконец соединит его с Илангованом.
Даже Орбалун ничего не предпринимает. Не хочет рисковать перед лицом других блюстителей престолов? Недовольство собственных министров в Ралухе, неудачная башара и ожидающее впереди пресечение прямой линии наследования наверняка лишили его всякой смелости, которую он еще мог собрать.
Гости потянулись к столам, подливали себе вина или возобновляли прерванные беседы, а Амир потихоньку двинулся к Харини. Это был его шанс. Лишь Вратам ведомо, что они затевают с Мадирой сегодня ночью. Калей нигде не видно, а Карим-бхай как зачарованный восседал в обществе великой устад. Время действовать.
Как будто уловив, что Амир замышляет что-то, Хасмин тучей навис над ним. В грудь Амира уперся конец жезла.
– И куда это мы направляемся?
Амир оттолкнул жезл. На поясе у Хасмина блеснуло что-то – странный инструмент, по виду похожий на подвешенные на цепочке часы. Жезл снова уперся в него. Амир отмахнулся, глядя только на удаляющуюся Харини. Но Хасмин решил, что с него довольно. Он ударил Амира жезлом, схватил за руку и потащил за собой.
– Постой, – прошептал Амир, стараясь не потерять достоинство. Джанакские човкидары, кольцом выстроенные по дворцовому залу, довольствовались тем, что наблюдали за драмой, разворачивающейся у них перед глазами в минувший час. – Ты не понял. Отпусти меня! Га! Ты…
Амир оглянулся, ища глазами Орбалуна, но тот удалялся с толпой королевских особ, не замечая постигшей Амира беды. Сердце заколотилось. Он пытался высвободиться из хватки Хасмина, но начальник човкидаров держал крепко.
Они были почти уже на пороге, когда Хасмин остановился.
– Махарани, – прохрипел он.
Путь им преграждала Харини.
– Мне нужно переговорить с этим носителем, – обратилась она к Хасмину. – Отпусти его.
Хасмин тут же выпустил руку Амира. Он видел, как Харини вела себя перед лицом других блюстителей престолов, и, хотя Хасмин был раза в три старше девушки, воспоминание о ее участии в захвате Илангована заставило его замолчать.
Амир поморщился, потирая руку в том месте, где ее сдавил Хасмин. Опуская ее, он коснулся пальцами сферы, болтающейся у сенапати на поясе, и без помех сдернул, пока внимание Хасмина было сосредоточено на Харини. Сунув инструмент в карман, Амир как ни в чем не бывало улыбнулся начальнику човкидаров:
– Два блюстителя престолов из восьми. У тебя внутри все переворачивается, наверное.
Хасмин ожег Амира полным ненависти взглядом, потом, уже скромнее, посмотрел на Харини и отступил туда, где стояли солдаты-джанакари. Харини взяла Амира за руку и увлекла в тень колонны, где их не могли слышать човкидары.
У Амира сердце готово было выскочить из груди. От Харини пахло розмарином и сандалом, и впервые за вечер ему удалось забыть о пропитавшем весь дворец аромате корицы.
Но не успел он открыть рот, как Харини обвела взглядом королевских особ и министров, собравшихся возле слуг с подносами и столов с яствами, а потом впилась глазами в Амира:
– Откуда ты узнал про Мадиру?
– Могла бы начать с комплимента получше, – сухо ответил Амир.
– Амир, я серьезно. – Харини смотрела сердито. – Ты должен мне сказать, откуда ты узнал про нее и про Иллинди. Это тайна, известная очень немногим. И чрезвычайно опасная притом. Быть может, во всем этом дворцовом зале Орбалун единственный, кто…
– Харини, я по горло сыт допросами, – прошипел Амир, высвободив руку. – И чувствую, что пришло время самому спросить кое о чем. Почему вы похитили Илангована и передали его джанакари? Что делали вы в Завитке? Что вы с Мадирой затеваете? Правду ли сказала она тогда на корабле – что она собирается уничтожить Врата пряностей? Но это… это ведь невозможно!
Харини закусила губу, бегло огляделась, проверяя, не подслушивают ли их.
– Я рассказала Мадире про тебя. – Принцесса наклонилась ближе. – Она спросила, представляешь ли ты проблему, и я ответила, что нет. Поэтому прошу тебя, Амир, не лезь в это дело. Нас и так уже поджимает время.
– Ты не отвечаешь на мои вопросы, Харини, но при этом просишь верить тебе. Не тебе одной угрожают юирсена, знаешь ли. Ты не понимаешь, что они – Маранг, к которому я должен привести Мадиру, иначе…
Харини судорожно вздохнула, и, о Врата, какой красивой она ему показалась!
– Отлично, если тебе нужны ответы, то Мадира с большим успехом даст их. Но здесь разговаривать нельзя. Встретимся на рынке духов в Талашшуке.
– Где?
– На парфюмерном рынке в Талашшуке. Ты разве там не был?
– Конечно был. – Амир закатил глаза. – Именно там я покупал аромат, который ты носишь. Но почему там?
Харини отступила, внезапно встревожившись:
– У меня нет времени. Я должна возвращаться.
