– Как это на тебя похоже – уходить в сторону от прямого ответа. – Она надавила на клинок, острие пронзило кожу Мадиры, выступили первые капли крови. – Но не в этот раз. Как служительница Уст, я не могу позволить тебе выдать тайну олума и Иллинди восьми королевствам.
– Так Маранг поэтому выбрал тебя? Или все было наоборот и это ты упрашивала его послать тебя под предлогом мести?
– Чего ты ждешь? – прошипел Амир. – Покончи с делом!
Мадира скользнула по нему пренебрежительным взглядом, как если бы он был назойливо жужжащим под ухом комаром. Но Амира сильнее заботила Калей. Почему ее рука у горла Мадиры дрожит?
Она не уверена.
Блюстительница престола Иллинди улыбнулась, подтверждая обоснованность страхов Амира.
– Ах, чече, как вижу, до тебя дошло. Дрожь в твоих руках и расширенные глаза говорят о том, что было сокрыто в твоем собственном сердце. Ты ведь знаешь, правда? Я сбежала из Иллинди не для того, чтобы распространить секрет олума. Я ушла, чтобы уничтожить Врата пряностей.
Амир ожидал чего угодно, но только не этого. Слова упали ему на сердце, потом ударили в голову, вытеснив все занимавшие его мысли. Харини, Яд, Илангован, жизнь в Черных Бухтах… Все сошлось воедино, сплелось в тугой узел, а затем сгинуло без следа в бездне мрака, заменившись звенящими словами Мадиры – похоронным колоколом, гудящим вечно и одновременно меньше удара сердца. Мысль, которую даже допустить невозможно, не говоря уже о том, чтобы лелеять ее, холить и взращивать в сиянии этого мира.
На долгий миг повисла тишина – та тишина, что вмещает множество звуков. Свист стрел, плеск волн, треск дерева и хлопанье парусины, крики людей Илангована, Халморы и моряков джанакского флота. В эту минуту тишины воздух был напоен самыми разными шумами.
Она лжет. Должна лгать. Но… Врата, что все это означает? Врата… Врата…
Без предупреждения Калей отвела клинок и занесла его над головой, чтобы срубить Мадире голову, а не просто вонзить клинок ей в горло. Чудовищность заявления тети уязвила Калей, наполнила ужасом и желанием вырвать саму память о нем – так змеиный яд следует высосать из ранки, пока не стало слишком поздно.
«Что ты творишь?»
Этот вопрос Амир задал сам себе, потому как сорвался с места, не успев подумать. Мысленно он оставался еще под брусом, а тело уже перемещалось. Мгновенного колебания Калей хватило, чтобы Амир успел. Он врезался в нее сзади и выбил из руки тальвар прежде, чем тот опустился на Мадиру.
Калей упала на палубу, Амир повалился на нее, ее клинок отлетел в сторону и остановился в нескольких футах от них, у самого носа судна. Она замахнулась на него обезоруженной рукой, и ноги Амира заскользили по мокрой палубе, когда удар достиг цели. Голова взорвалась болью. Вот так, должно быть, приходит смерть. Молодой человек с трудом поднялся и повернулся к Мадире, но было поздно.
Она уже бежала по планширю – так дети гуляют по канату в Чаше – к Иланговану. Ухватившись за канат, женщина спустилась к тому месту, где он был привязан, развязала узел, один раз дернув за конец веревки, и ухватила пирата за рубаху.
«Ты не помешал ей забрать Илангована, – сказал себе Амир. – Почему ты не помешал ей забрать Илангована?»
Амира как будто приковало к месту, боль от удара Калей еще пульсировала в голове. Минуту назад он использовал бы всю силу мышц, чтобы помешать Мадире отвязать Благословенного и передать джанакари. Скорее всего, ничего бы не вышло, но он хоть попытался бы. А вместо этого на протяжении добрых ста вдохов, ослепленный пролившимся на него новым светом, Амир словно прирос к месту и со смесью ужаса и любопытства наблюдал, как Мадира, бросив исполненный жалости взгляд на племянницу, падает в воду вместе с Илангованом.
Калей выругалась, подобралась к краю, но тут же буквально в дюйме от ее руки в дощатые поручни вонзилась стрела. Амир пробрался к борту, пригибаясь под свистящими стрелами, и осторожно посмотрел на море. Несколько лодок джанакари обступили пиратскую галеру Илангована, оттесняя рой патамаров. Одна из джанакских лодок забросила сеть, и несколько секунд спустя на поверхности показалась Мадира, поддерживающая одной рукой Илангована. Другой рукой она ухватилась за сеть. Моряки-джанакари втянули ее с предводителем пиратов в шаланду. Прошло еще немного времени, и у Амира замерло сердце: рядом со спутницей вынырнула Харини. Она махала руками, и Амир понял, что принцесса не умеет плавать. Двое матросов прыгнули в воду и подхватили ее. Минуту спустя она была уже на судне, отплевываясь, но в остальном живая и невредимая.
Слова Мадиры эхом раздавались у него в голове, они гудели, сотрясая его всего изнутри: «Чтобы уничтожить Врата пряностей».
Уничтожить…
Врата…
Пряностей…
Постой, постой, постой.
Необходимо притормозить немного. В чем смысл этих слов? Могут ли они вообще обозначать что-либо? Это же бред, хо! Все равно что заявлять о намерении удалить солнце с неба или запретить тучам проливаться дождем на поля.
