И тем не менее на краткий миг, когда Мадира раскрыла свою цель, для Амира не имело значения, возможно ли это. Сама идея, этот кусочек запретных дум, побудила его к поступку, на который он не решился бы в трезвом уме. Калей убила бы Мадиру, в этом нет сомнений, но, спася ей жизнь и позволив сбежать, он…
«Постой, постой, постой! – говорил он себе. – Твой ум никогда не действовал так стремительно, никогда не имел дела с такой разительной переменой обстоятельств в столь краткий срок. Ты на грани того, чтобы сорваться. Назад, назад, ты висишь на краю».
В его мысли ворвалась какофония окружающих звуков. Руки у него на плечах – мозолистые и сильные. Бородатое лицо, мокрое, пахнущее маслом, рыбой и корицей. Взгляд, который вывел его из ступора, заставил оторваться от джанакских кораблей. Карим-бхай отвесил ему одну пощечину, вторую, третью. Амир заморгал. Оцепенение растаяло, сменившись болью. Голос, торопливый и побуждающий:
– Надо прыгать, пулла.
Амир обнаружил, что его мозг отказывается воспринимать любые новые слова. Для них попросту нет места. Затем он поднял взгляд – и заметил новое облако стрел. Нацелено оно было не на горстку оставшихся на галере людей, но на множество шаланд и катамаранов. Вокруг послышались крики, и Амир поднялся, держась за поручни. Карим-бхай толкал его в спину, но впереди не было ничего – только борт, а за ним море.
– Карим-бхай, она… она…
Без предупреждения Карим-бхай опрокинул его через борт. Доски царапнули по груди, потом был полет. Джанакские галеры и лодки перевернулись в его глазах, небо оказалось под ногами.
Последним, что он увидел, было искаженное яростью лицо Калей у самого борта. Она смотрела, как лодка, увозящая Мадиру – и Харини, – удаляется по направлению к королевству Джанак.
Наконец вода приняла его.
Бой барабанов и гудение раковин. Топот тысячи ног. Ритмичный. Монолит насилия. В авангарде мужчины и женщины в железных шлемах, на их нагрудниках выгравирован герб Иллинди. За ними внушающий страх легион пик, мечей и молотов. Лязг стали. Эхо кличей, от которых камешки осыпаются с потолка, подобно дождю. Обещание конца. Их время приходит.
Очнулся Амир на мягкой постели – на такой ему в жизни не приходилось спать. Все до единого мускулы ныли. Хотелось лежать, утонув в матрасе, и пытаться собрать воедино осколки памяти, разрозненные и туманные. Блеск океана, покачивание корабля, аромат специй: мускат и анис, нотка кардамона, как в тропических лесах Мешта; звон стали, тающая мечта о Яде, Харини в лазурном и золотом одеянии, подобная солнцу над волнующимся морем, и одинокий человек, привязанный к бушприту большой галеры…
Фрагменты сошлись: Илангован схвачен.
И он сам позволил им сделать это.
Амир резко сел, обливаясь потом. Шамшир лежал рядом. На этот раз он не потерял его. Или потерял? Молодой человек огляделся. Комната сильно напоминала ту, в которую Орбалун пригласил их накануне. Вечность тому назад.
Еще один фрагмент всплыл без спроса, вызвав гримасу на лице, – падение в море с корабля Илангована. Он не столько прыгнул, сколько свалился, как если бы кто-то столкнул его с палубы.
Новые воспоминания начали медленно разворачиваться, как слои одежды, открывая под ними наготу. Рука, протянутая к нему, пока он барахтался в бурных водах. Не Хасмин, нет – этот не стал бы, даже испускай Амир последний вздох. Но Хасмин там присутствовал. Как и Калей. На большом судне позади них – Орбалун, в хлопающем на ветру дхоти, в окружении отряда солдат-джанакари и малочисленного контингента из Ралухи, с раскрашенными пиками и торжеством на лицах. Орбалун, воздевший руки и отдавший приказ вытащить Амира из воды, как подбирают коробочку шафрана с поля.
Поспел для торговли пряностями. Поспел, чтобы нести через Врата.
Амир копался в мыслях, выуживая ускользающие отрывки воспоминаний.
Карим-бхай.
У Амира участилось дыхание. Он выпрыгнул из кровати, шаря глазами по комнате. В углу поля зрения материализовалась Калей. Как давно она здесь? Девушка стояла у окна, глядя на мрачное побережье Джанака, на сгущающиеся тучи. Волосы ее были собраны в тугой пучок, глаза припухли от бессонницы.
– Ты поела? – пролепетал он инстинктивно.
Калей медленно покачала головой. Разумеется, нет. Ну откуда у нее возьмется аппетит? Память возвращалась медленно, и сотворенная им глупость всплыла на поверхность, как желчный ком.
Поразительно, что она его еще не убила.
– Что произошло? – все равно задал вопрос Амир, как если бы еще испытывал потребность в этом разговоре.
