– Еще как моя. – Амир бросил взгляд на Калей. – Опрометчиво отправившись в Иллинди на поиски Яда, я возложил эту ношу себе на плечи. А в результате моего решения это отныне ноша всей моей семьи. Теперь я понял это. Изменить мне ничего не по силам. Я вынужден следовать по этому пути, даже если не способен остановить Мадиру.
– У тебя был шанс, – буркнула Калей. – И как ты им распорядился?
– Верно, пулла, – согласился Карим-бхай, лишь усилив страдания Амира. – Почему ты помешал ей убить Мадиру?
Амиру хотелось еще глубже провалиться в кровать. Карим-бхай не слышал заявления Мадиры о ее намерении уничтожить Врата пряностей.
«И это гложет тебя теперь, – сказал он себе. – Разрастается, крепнет. Боишься ли ты, что такое возможно? Идиот, идиот».
В присутствии Калей более разумным казалось воздержаться от прямого ответа.
– Я… Мне показалось, что убить ее будет неправильно, – солгал Амир. Затем, решив придерживаться придуманного курса, накинулся на Калей: – Как вообще ты могла поднять на нее руку? Она ведь твоя тетя. Она растила тебя. Для меня она никто, но при всем том это человек, и я не желаю пачкать кровью свои руки. Я… я не из таких. Мы можем просто остановить ее, схватить. Доставить обратно в пещеры. Упросить ее…
Калей рассмеялась, утирая с глаз слезы:
– Ну ты и шутник. Нет иного способа остановить мою тетю, кроме как убить ее. Если не в честном бою, так хитростью. Но и это непросто. Она воительница, не знающая равных. Она владеет мечом даже лучше, чем мой отец. Или даже Маранг. Никто не может одолеть ее в поединке. Даже у самых отважных из юирсена нет шансов против ее мастерства.
– Но тебе, похоже, удалось выстоять в бою с ней.
– Только потому, что у меня имелся свой расчет. – Калей хмыкнула. – Я – ее слабость. Она не поднимет на меня руку. Вот почему Маранг и выбрал мою кандидатуру.
– Я думал, он послал тебя с целью испытать твою преданность юирсена.
У Калей задрожала губа. Она с такой силой вцепилась в оконную раму, что едва не сломала ее.
– Я не обязана никому и ничего доказывать. Маранг полностью доверяет мне. Как и Уста.
Амира это заявление не убедило, хоть он и сглотнул нервно при упоминании об Устах, этой живой, дышащей сущности, способной судить своих адептов. Это неожиданно разозлило его.
– Как скажешь, – отрезал молодой человек. – Но позволь задать вопрос. Что, если ты ошибаешься? Она ведь убила твоего отца, а он был для нее таким же членом семьи, как ты. С какой стати ей щадить тебя?
Калей заскрежетала зубами и взглядом попросила Карим-бхая вмешаться. Но Амир знал – его друг предпочтет провалиться сквозь землю, нежели встревать в такие скользкие дела.
– Можешь поверить мне на слово, я знаю разницу, – заявила девушка. – Тетя не убьет меня.
Но семя сомнения было посеяно, и Амир счел это за благо. Поверила Калей, что Мадира не убивала Файлана? Что это был несчастный случай? Амир видел только кровь на груди Файлана, но не знал причины ее появления. Может, рану нанес кто-то из халдивиров. Возможно, это была Мадира. И не исключено, что не тот и не другая. В силу трагического стечения обстоятельств Калей оказалась вырвана из древнего государства и брошена в круговерть восьми королевств. Так или иначе, проявленное ею колебание на корабле не вызывало сомнений, и теперь постоянное допущение иной возможности подтачивало ее сердце, – так трепещет фитилек свечи, прежде чем заняться ярким пламенем.
Девушка повернулась и направилась к двери. На пороге Калей остановилась, и Амир испугался, что она готова нарушить их необъявленное перемирие, их молчаливую зависимость друг от друга. Ее взгляд опустился на мгновение к висящему на поясе тальвару.
– Только не вставай у меня на пути сегодня ночью, – вот и все, что она сказала.
Калей ушла, захлопнув за собой дверь, и Амир облегченно выдохнул.
– Хо, пулла. – Карим-бай тоже вздохнул, привалился к стене и снял тюрбан. – Зря ты ее так дразнишь. Она дерется как рыба, танцующая в воде.
– Я хотел, чтобы она оставила нас одних. Это был единственный способ.
– А если она решит, что с нее хватит?
Амир сжал колено и осторожно почесал рану.
– Не решит. Я ей нужен. Без меня она до Мадиры не доберется.
Карим-бхай не выглядел убежденным.
– Это все громкие слова, пулла. Тебе стоит напомнить, кто мы и где мы. Мой ум и без того в смятении – в свете всех тех вещей, что выплыли наружу. Девятое королевство и этот… олум, или как там его называют. Я ежеминутно обращаюсь к Устам с мольбой пощадить твою жизнь и мою собственную. И впервые, сидя в тени не кого-то, а самого махараджи Ралухи, я… я не испытал никакого благоговения. Страшные назревают события, и ни к чему нам лезть в дела высокожителей, пулла. Так что старайся не ляпнуть чего-нибудь опрометчивого, вдруг не тот человек услышит твои слова и увидит губы, с которых они слетели. Эта быстроногая понну[52] из Иллинди опасна во многих смыслах, и бьюсь об заклад, что, даже наполнив ей до отказа брюхо бирьяни, ты не заставишь ее отказаться от того, чего она хочет.
