Дорогой Дневничок!
Кузен Берто такой милый. Его старший брат Рауль тоже, но у Берто голова по-особенному работает, если можно так сказать.
Вчера, когда к нам зашла тетя Флор с мальчиками, мама жаловалась, что ее розовые кусты совсем поредели и ей не удастся полюбоваться ее любимыми цветами в этом году. И вот сегодня утром, сразу после завтрака, на пороге появляется Берто с огромной корзиной красивейших роз, которые он сам нарезал ей в подарок. В теткином саду их пруд пруди, всех цветов и оттенков. Берто оставил у роз длинные стебли и так красиво разложил их в корзине. Ну разве это не удивительно для мальчишки?
Целое утро весь дом благоухал, как парфюмерный магазин.
День трех королей
Дорогой Дневничок!
Все утро я не могла решить, какие туфли надеть в церковь: белые или лакированные. В конце концов я определилась в пользу белых, потому что их выбрала мама на мое первое причастие и я хотела показать ей, что они все еще мои любимые.
После службы, на ужине в честь трех королей, где были все наши дяди и симпатичные кузены, произошло кое-что забавное. Дядя Пепе напомнил нам, что в следующее воскресенье состоится большой парад в честь Дня Благодетеля. Минерва на это ответила что-то вроде: а не отпраздновать ли нам его на кладбище? В комнате воцарилась гробовая тишина.
Кажется, тут у меня получилось немного поразмышлять. Почему мы должны праздновать День Благодетеля на кладбище? Я спросила Минерву, но она сказала, что это была просто плохая шутка и чтобы я выкинула ее из головы.
День Благодетеля
Мой дорогой Дневничок!
Дядя Пепе должен приехать с минуты на минуту. Он возьмет нас с собой и отвезет в старой повозке в Сальседо на праздник. После парада будет декламация стихов и большое празднество в ратуше. Папа выступит с речью от имени общества «Фермеры за Трухильо»!
В этот раз я буду красоваться в туфлях из лакированной кожи и нежно-голубом поплиновом платье с жакетиком в тон. Платье и жакетик сшила мне Патрия из ткани, которую я выбрала сама.
Пока мы ждем дядю, я посвящу несколько минут тому, чтобы от всего сердца поздравить нашего Благодетеля с праздником. Я считаю, нам крупно повезло, что он стал нашим президентом. Я даже родилась в одном месяце с ним (в октябре) с разницей всего в девять дней (и сорок четыре года!). Я по-прежнему думаю, что это сообщает что-то особенное и о моем характере тоже.
Четырнадцатое января, понедельник
Мой дорогой лучший друг Дневничок!
Каникулы закончились, мы снова в школе, и я так скучаю по дому! Знаешь, я пишу тебе, чтобы не расплакаться.
Дейзи стала лучшей подружкой Риты. Обе они живут в Пуэрто-Плата, так что за каникулы сильно сдружились. Может быть, моей лучшей подружкой теперь станет Лидия. Она вернется в школу только после Дня святой Богоматери Альтаграсии двадцать первого января[25], потому что они всей семьей совершают паломничество в Игуэй.
Перед отбоем у нас всегда «время покоя и тишины». Нам не разрешается ходить друг к другу в гости, положено хранить молчание и думать только о наших бессмертных душах.
Честно говоря, я так устала от своей.
Восемнадцатое февраля, понедельник
Дорогой Дневничок!
Сегодня утром меня без предупреждения вызвали в кабинет директора, и у меня чуть не остановилось сердце, когда я увидела там Минерву. Сначала я подумала, что в нашей семье кто-то умер, но потом заметила, что Минерва делает мне страшные глаза, вроде: девочка моя, смотри, не наговори лишнего.
Тут заходит сестра Асунсьон и заявляет: твою старшую сестру поймали на том, что она тайком убегала из школы. Я не успела уложить это в голове, а она уже спрашивает, действительно ли болен наш дядя Мон, который живет в Ла-Веге: да или нет. Я взглядываю на бледное лицо Минервы и киваю, мол, да, наш дядюшка Мон болен, и добавляю название последней болезни, о которой я слышала: sarampión[26].
Лицо Минервы озаряется. Она смотрит на директрису с выражением «я же вам говорила».
Думаю, я изрядно улучшила ее вранье. Теперь Минерве не составит труда объяснить, почему она сбегала тайком. Корь такая заразная, сестры никогда в жизни ее не отпустили бы, если бы она спросила разрешения.
Двадцать первое февраля, четверг
Дорогой Дневничок!
Мне не дает покоя, что Минерва тайком убегает из школы и врет про дядю Мона. Сегодня после дворовой молитвы я загнала ее в угол за статуей Матери Милосердия.
– Что происходит? – спросила я, но она попыталась отшутиться.
– Сестричка, ты что, хочешь обсудить это за спиной у Богоматери?
Я ответила: да-да, хочу! Тогда Минерва заявила, что я слишком маленькая, чтобы знать кое-какие вещи. Это меня не на шутку разозлило. Я сказала ей, что если уж мне пришлось совершить смертный грех, поскольку вранье монахине просто не может быть не смертным, то самое меньшее, что мне должна Минерва, – объяснить, ради чего я рисковала вечной жизнью своей души.
Похоже, такие доводы в моих устах довольно сильно ее впечатлили. Она всегда говорит, что надо уметь за себя постоять, но вряд ли предполагала, что я могу при этом противостоять ей.
Тогда она обещала мне все рассказать попозже, когда мы сможем поговорить наедине.
Двадцать четвертое февраля, воскресенье
Дорогой Дневник!
Сегодня мы всей школой ездили в парк Мертвых. У нас с Минервой выдалась минутка поговорить, и она мне все рассказала. Я перепугалась до смерти. Клянусь, старшая сестра точно cведет меня в могилу!
Оказывается, они с Эльсой, Лурдес и Синитой ходят в дом дона Орасио на какие-то тайные собрания! Дон Орасио – это дедушка Эльсы, у которого проблемы с полицией, поскольку он не делает то, что обязан. Например, не вешает в своем доме портрет нашего президента. Минерва говорит, что полиция его не убивает только потому, что он очень старый и скоро умрет своей смертью, не доставив им неприятностей.
Я спросила Минерву, почему она занимается такими опасными вещами. На это сестра дала очень странный ответ: ей хочется, чтобы я выросла в свободной стране.
– А разве страна уже не свободная? – спросила я. В груди у меня все сжалось. Я почувствовала, что приближается приступ астмы.
Минерва не ответила. Думаю, она заметила, что я уже и так достаточно расстроилась. Она взяла обе мои руки в свои, будто мы собирались вместе прыгнуть в лагуну Охо-де-Агуа, на самую глубину.
– Дыши медленно и глубоко, – протянула она. – Медленно и глубоко.
Я представила себе, как в жаркий день прыгаю в лагуну и погружаюсь в прохладную воду, слой за слоем, медленно и глубоко. Я крепко вцепилась в руки сестры и не боялась больше ничего, только бы она не отдернула руки.
Двадцать пятое февраля, понедельник
Милый Дневничок!
Теперь, когда я узнала то, что не должна была знать, я чувствую себя очень странно.
Все теперь кажется чуточку другим.
Я вижу guardia[27] и думаю: интересно, кого ты уже убил. Слышу полицейскую сирену – интересно, кого теперь убьют. Понимаешь, о чем я?
Вижу фотографию нашего президента, который следит за мной взглядом, когда я перемещаюсь по комнате, и думаю: он пытается поймать меня на том, что я делаю что-то не так. Раньше я всегда думала, что наш президент как Бог: наблюдает за всем, что я делаю.
Дело не в том, что я больше не люблю нашего президента, я его по-прежнему люблю. Это как если бы я узнала, что нечто ужасное совершил мой отец. Я ведь все равно бы его любила?
Третье марта, воскресенье
Дорогой мой Дневничок!
Сегодня в часы посещений в школу заявился дядя Мон. Он привез нам письма и посылку. Сестра Асунсьон поприветствовала его и тут же спросила:
– И как вы себя чувствуете, дон Рамон?
Я чуть не умерла от ошарашенности – не знаю, есть ли такое слово. Минерва, которая передвигается гораздо проворнее, чем я, тут же схватила его за руку и поволокла прочь, приговаривая:
– Дядюшка Мон, прогулка на свежем воздухе пойдет тебе на пользу.
Дядя Мон немного смутился, но Минерва обняла его крепко и так проворно, будто намотала на мизинец, так что он тут же последовал за ней.
И насчет писем, которые он привез. Дорогой Дневничок, мне всего десять лет, а у меня уже появились ухажеры. Мне снова написал Берто. Я показала все его письма Минерве, а она улыбнулась и сказала, мол, какие «милые мальчишеские письма».
Но признаюсь тебе, последнее его письмо я ей не показала.
Не то чтобы оно было каким-то любовным и все такое, но я его немного стесняюсь. Берто с огромным сочувствием написал о том, что я тоскую по дому, а в конце даже подписался: «Твой домашний Бастион».
Мне нравится, как это звучит.
Тридцатое апреля, вторник
Милый Дневничок!
Эта Хильда, новая подруга Минервы, страшная грубиянка. Она носит брюки и берет набекрень, как Микеланджело. Минерва познакомилась с ней на одном из тайных собраний в доме дона Орасио, и Хильда начала постоянно ошиваться у нас в Непорочном Зачатии. Думаю, сестры ее жалели, потому что она сирота или что-то вроде того. Но я уверена, что она сама это придумала и специально представляется сиротой. А может, родители этой девчонки просто умерли от шока, услышав, какие ужасные вещи она говорит! Например, она постоянно твердит, что не уверена, есть ли Бог. Бедная сестра Асунсьон! Она не теряет надежды и заваливает Хильду брошюрками, которые должны ей все объяснить. Видала я, куда отправляются эти брошюрки, как только директриса поворачивается к ней спиной.
Некоторое время монахини закрывали глаза на ее фокусы, но сегодня они наконец-то решили навести порядок. Сестра Асунсьон спросила Хильду, не хочет ли она присоединиться к нам во время Святого Причастия, а та ответила, что предпочитает более обильную трапезу!
Тогда ее попросили уйти и больше не приходить.
– У нее отвратительные замашки, – так это объяснила сестра Асунсьон, – а твоя сестра и ее подруги подхватывают эту заразу!
И хотя я терпеть не могла, когда кто-то критикует Минерву, насчет Хильды мне пришлось с ней согласиться.
Двадцать седьмое июня, четверг
Мой дорогой тайный Дневничок!
Всю неделю к нам постоянно приходили полицейские. Минерва мне объяснила: они разыскивали Хильду.
Несколько дней назад Хильда снова появилась в Непорочном Зачатии – чтобы спрятаться от guardia![28] Вот что произошло: она везла какие-то тайные бумаги в багажнике машины, которую взяла напрокат, и на шоссе у нее кончился бензин. Один из ее друзей приехал ей помочь, и им удалось раздобыть на заправке немного топлива в канистре, но, когда они ехали обратно, увидели, что вокруг машины толпятся полицейские. Багажник был вскрыт. Хильда попросила своего друга подвезти ее до Непорочного Зачатия, где разбудила Минерву и ее подруг. Они долго спорили, что делать, и наконец решили, что нужно попросить помощи у сестер.
Так что той же ночью они постучались в двери монастыря. Им открыла сестра Асунсьон в ночной рубашке и чепчике, и Минерва выложила ей все как есть.
Минерва сказала, что все еще не уверена, согласилась ли сестра Асунсьон помочь из доброты душевной или потому, что это был идеальный урок, который следовало преподать Хильде. Ты только представь! Хильда ведь не верила в Бога!
Сегодня к нам снова приходили полицейские. Ничего не заподозрив, они прошли мимо сестры Хильды, которая спрятала руки в рукава и смиренно склонила голову перед статуей Матери Милосердия. Если бы я не была так напугана, я засмеялась бы во весь голос.
Четвертое июля, четверг
Наконец-то дома, дорогой Дневничок!
Минерва закончила учебу в прошлое воскресенье. Мы все ездили в Ла-Вегу, чтобы посмотреть, как она получает диплом. Даже Патрия со своим огромным животом. Ребенок должен родиться со дня на день.
Мы с сестрами приехали домой на все лето. Жду не дождусь, когда мы отправимся купаться. Минерва говорит, что отведет меня в лагуну и сама собирается понырять в своем «соблазнительном» купальнике. Мол, какой смысл исполнять promesa, если мама с папой все равно не позволят ей поступить на юридический факультет в столице?
Этим летом я собираюсь учиться только тому, что сама хочу знать и уметь! Например, Патрия научит меня вышивать, Деде – вести торговые книги, тетя Флор – печь торты (и я смогу больше видеться с симпатичным кузеном Берто и с Раулем тоже!!!), Фела – произносить заклинания (маме лучше об этом не знать!), ну а Минерва – что говорить, чтобы выигрывать в споре, ну и все что угодно, чему она еще захочет меня научить.
Двадцатое июля, суббота
О Дневничок!
Мы всей семьей только что вернулись с кладбища. Хоронили сыночка Патрии, который вчера родился мертвым.
Патрия очень печальная и все время плачет. Мама постоянно твердит, что Бог знает, что делает, а Патрия так неуверенно кивает, будто наполовину не верит в это. Педро просто хрустит костяшками пальцев и утешает ее, мол, очень скоро они смогут завести еще одного. Представь, каково это, слышать такие многообещающие речи, когда переживаешь нелегкие времена.
Они побудут у нас, пока Патрии не станет лучше. Я стараюсь быть храброй, но каждый раз, когда думаю об этом милом мертвом младенце, лежащем в гробу, как будто у него совсем нет никакой души, я тут же начинаю плакать.
Лучше мне закончить, а то меня снова переполняют чувства.
Среда, в спешке
Мой дорогой Дневничок, ох, милый…
Минерва спрашивает, готова ли я передать ей тебя. Я отвечаю: дай минутку, я кое-что допишу и попрощаюсь.
Хильду поймали! Полиция схватила ее, когда она пыталась покинуть монастырскую школу. Всех участников собраний у дона Орасио успели предупредить, чтобы они уничтожили все, что может навлечь на них подозрения.
Минерва закапывает все свои стихи, бумаги и письма. Говорит, что не собиралась читать мой дневник, но он лежал на виду, она его полистала и увидела имя Хильды. Говорит, что не совсем правильно было его читать, но иногда приходится делать что-то неправильное для высшего блага. (Опять эти юридические разговорчики, которые ей так нравятся!) Говорит, что тебя нам тоже надо закопать.
Мой дорогой Дневничок, это не навсегда, я обещаю. Минерва говорит, как только все уляжется, мы откопаем нашу сокровищницу обратно. Она посвятила в наш план Педро, и он уже нашел место среди своих какао-деревьев, где выкопает яму, чтобы мы похоронили наши сокровища.
Вот так, мой милый, дорогой Дневничок. Теперь ты знаешь.
Минерва была права. С тех пор как я начала тебя вести, моя душа обогатилась. Но теперь хотела бы я знать то, что даже Минерва не знает.
Что мне теперь делать, чтобы заполнить образовавшуюся дыру?
Конец моего Дневничка
Не прощай навсегда,
а до свидания!
(Надеюсь.)
