– Может, вам еще что-то докучает из моей одежды, что я мог бы снять? – Он дергает меня за запястье, вульгарно выдвигая таз в мою сторону, и тут я вижу, как моя рука отделяется от тела, сама по себе взмывает в воздух и в бесконечной замедленной съемке опускается на его изумленное накрашенное лицо.
В этот самый момент на нас всей мощью обрушивается дождь, целая стена дождя. Скатерти буквально сдувает со столов, посуда падает на пол, свечи гаснут. Раздается пронзительный визг. Дамы поднимают расшитые бисером вечерние сумочки над головой, пытаясь защитить прически.
Через минуту рядом с нами оказывается Мануэль де Мойя. Он раздает поручения караульным сопроводить Хозяина в помещение. Над нами натягивают брезент.
– Qué cosa, Jefe![78] – причитает дон Мануэль, как будто обвиняя себя в прихотях природы.
Хозяин сверлит меня глазами, пока помощники поправляют его потекший макияж. Он отталкивает их руки в раздражении. Я собираюсь с духом, ожидая, что сейчас он отдаст приказ.
Но у Хозяина на меня другие планы.
– Какая своенравная юная хулиганка из Сибао! – Он самодовольно улыбается, потирая щеку, потом поворачивается к дону Мануэлю. – Да-да, давайте перенесем все под крышу. Сделайте объявление.
Когда его личные слуги полностью обступают его, я незаметно отлучаюсь, пробираясь сквозь море гостей, спасающихся от дождя. Впереди я вижу Деде и Патрию, которые вертят головами во всех направлениях, как дозорные на мачте корабля.
– Уходим, – выпаливает Патрия, хватая меня за руку. – Хаймито убежал забрать машину.
– Мне это не нравится, – говорит папа, мотая головой. – Нам не стоит уходить без разрешения Хозяина.
– Его планы ясны как день, папа. – Патрия старшая из дочерей, так что в отсутствие мамы ее слова имеют вес. – Оставаясь здесь, мы подвергаем Минерву опасности.
Педро оглядывает лопающиеся фонарики.
– Вечеринка все равно свернулась, дон Энрике. Дождь – идеальный предлог.
Папа пожимает плечами.
– Вы, молодежь, знаете, что делать.
Мы бросаемся к выходу мимо стола, на котором все еще стоит каравелла. Никто ее не хватится, думаю я, пряча кораблик в складках юбки. И тут замечаю пропажу.
– Ай, Патрия, моя сумочка! Она осталась на столе.
Мы бежим обратно, чтобы забрать сумку, но нигде не можем ее найти.
– Видимо, кто-то уже ее забрал. Тебе ее наверняка отправят. Никто не будет ничего красть в доме Хозяина, – утверждает Патрия. Каравелла у меня в руке тяжелеет.
Когда мы оказываемся у машины, «Форд» уже стоит с включенным зажиганием, и остальные ждут внутри. Пока мы мчимся по автостраде, я думаю о пощечине, и мой страх нарастает. Никто из семьи не затрагивает эту тему, так что я уверена, что они этого не видели. Учитывая, что нервы у всех и так на взводе, я решаю не беспокоить их этой историей. Чтобы отвлечься
И тут я вспоминаю, что в одном из внутренних карманов лежат они… письма от Лио! Всю дорогу домой я перебираю их в памяти, слово за словом, как сотрудник разведки, усердно помечающий каждый обличительный фрагмент. По обе стороны от меня спят, посапывая, мои сестры. Когда я приникаю к Патрии, пытаясь забыться во сне, какой-то твердый предмет упирается мне в ногу. Меня пронзает острая надежда, что это моя сумочка. Но, протянув руку, я обнаруживаю маленькую каравеллу, потонувшую в складках моего влажного платья.
Сезон дождей
Дождь идет все утро, стуча по ставням, заглушая все звуки в доме. Я остаюсь в постели, не желая вставать и начинать жить этот тоскливый день.
На подъездную дорожку к дому по лужам заезжает машина. Из гостиной доносятся угрюмые голоса. Губернатор Де-ла-Маса только сейчас вернулся с приема Трухильо. Наше отсутствие было замечено, а покидать любое сборище до Трухильо противозаконно. Хозяин был вне себя от ярости и никого не отпускал до самого утра – возможно, чтобы особо подчеркнуть наш ранний отъезд.
Что же делать? Я слышу их обеспокоенные голоса. Папа уезжает вместе с губернатором, чтобы отправить телеграмму с извинениями в адрес Хозяина. Тем временем отец Хаймито звонит своему другу-полковнику, чтобы посоветоваться, как потушить пожар. Педро навещает родственников дона Петана, одного из братьев Трухильо, которые дружат с его семьей. Другими словами, дергаются все ниточки, которые есть в нашем распоряжении.
Теперь нам ничего не остается, кроме как ждать и слушать, как дождь барабанит по крыше.
