— Может, радоваться надо, что мы никого там не нашли, а, дружище? — Огромной пятерней Ван Гутен придавил плечо Маркеса. — Представь: вдруг такоооое… — И он попытался скорчить страшную «морду». Гримаса, исказившая добродушное лицо Ван Гутена, была такой комичной, что все, и он сам, глядя на остальных, расхохотались.
— Вы не правы, Маркес, — отсмеявшись первой, заметила Айрис.
Она не только готовит еду — первые разы было странно и непривычно. Но Хлопотунья нашла рационы и рецепты, и Айрис быстро освоила все нехитрые премудрости походной кухни. Она принимает участие во всем — лазит наравне со всеми в пещеры, осматривает их, делает «записи». Значит, имеет право на свое мнение. И у нее хватит смелости, как бы ни отнесся к этому Эйк, высказать его!
— Во второй пещере мы нашли следы огня. Закопченный потолок, «окаменевшие» ветки у стены. Это серьезные находки. Где-то здесь, с большой вероятностью, обитали разумные существа. И спектральный анализ окаменелостей — это «спекшийся» от времени конденсат солей, покрывший ветки, — поможет нам определить время.
— Конечно, мы доставим образцы в Поселок. Их необходимо исследовать, так же как образцы почв и воды. Я уже «законсервировал» небольшие фрагменты.
— Наш пострел везде успел! — как-то некстати отреагировал Кирк на слова Фрэнка.
«Что это с ним?» — взглядом спросил Эйк Ван Гутена. Тот лишь пожал плечами, так же, как и все, с недоумением смотря в спину уходящего Кирка.
— Думаю, на сегодня хватит. Отправлю все в Штаб. Завтра продолжим. Всем отдыхать!
— Уверен, нас ждут интересные находки, — проводив Айрис до ее «спальни» — так мужчины назвали огороженное ящиками с багажом место, где она спала, — сказал Фрэнк на прощанье.
— Хорошо бы. Это важно для всех. Желаю вам хорошо отдохнуть, — пожелала Айрис рейнджеру.
Сама же она долго не могла заснуть. Что случилось с веселым, легким Кирком? Откуда такая агрессия? Почему он попытался задеть Фрэнка? Переутомился? У него непростой Дозор. Бодрствовать до полуночи, и не просто бодрствовать, следить — или как это там у них называется — чтобы с товарищами ничего не случилось, сложно. Но ведь и у других есть Дозоры. У некоторых, у того же Фрэнка, целых два дозора. И у Следопыта два, подсказала услужливая память. Эйк взял себе самую трудную, с полуночи до четырех утра, вахту — не зря ее называют Собакой. И ничего, ведет себя достойно. Не кидается ни на кого. То, что он строг к ней… В последнее время Айрис находила оправдание и этому.
Мерцали огромные осенние звезды. Прохладный ветерок навевал простые, милые чувства. Рядом — протяни руку и как в детстве почувствуешь ей гладкую податливость — Хлопотунья. Я совсем забыла о своих проблемах, о важных делах. Веду себя не так, как положено в моем возрасте и положении, почему-то подумалось Айрис. А как нужно вести себя? И почему вдруг об этом она начала думать?! Что-то не так в этом ущелье. Жаль, что нельзя «законсервировать» для последующего изучения спектр солнечного излучения в ущелье. Или можно? Возможностям ВИСМРы тоже есть предел. Папа не мог предвидеть, что няньке его Малышки придется делать анализ солнечных лучей. «До такого додуматься могла только ты, Малышка», — ответила Хлопотунья, когда Айрис попросила ее об этом. «Если бы я была Разумной Протоплазмой, мне было бы, как вы называете это чувство, приятно или лестно, что ты такого высокого мнения о моих способностях. Но я не Протоплазма, а как ВИСМРа не располагаю необходимым арсеналом знаний и умений. Потерпи, пока сюда не доставят нужное оборудование».
— Но здесь не все в порядке, Хлопотунья.
— Я могу анализировать — судить, по-вашему, — только по твоим показателям. А они в пределах нормы. Тут и там есть отклонения. Их можно объяснить новой обстановкой, чрезмерной физической нагрузкой, изменениями в рационе питания. Общением с особями другого пола, наконец. Хотя, как это без непосредственного физического контакта может влиять, для меня непонятно. Все остальное — не к чему придраться. Так что закрывай глаза, Малышка, и спи. Тебе необходим полноценный отдых.
Так сказала Хлопотунья Айрис еще день или два назад, когда они только «наткнулись» на пещеру.
