Сценой Гете увлекался с ранней юности. Бабушка устроила для него кукольный театр, и мальчик исполнял перед восхищенной детворой и взрослыми пьесы собственного сочинения. В Веймаре в моду вошли любительские спектакли. Гете был отличным приобретением для герцогского театра. В труппу входили члены герцогского семейства, несколько способных придворных и одна-две профессиональные актрисы. Труппа выступала не только в Веймаре, но и в усадьбах соседей-вельмож. Декорации и реквизит грузили на мулов, актеры ехали верхом. За представлением – на открытом воздухе или в зале дворца – следовал ужин, а потом актеры отправлялись домой. Наверное, эти волнующие поездки, веселая суета напомнили Гете о намерении создать роман, который он, как говорят, начал писать еще во Франкфурте. В дневнике он впервые упоминается в 1779 году. Роман должен был называться «Театральное призвание Вильгельма Мейстера». Писать его Гете начал лишь два года спустя. Схема, которую он избрал, довольно стара – думаю, ровесница «Сатирикона» Петрония – и популярна. В Европе она вошла в моду благодаря испанскому плутовскому роману. Ею успешно пользовались Лесаж в романе «Жиль Блаз», Генри Филдинг в «Истории Тома Джонса», Смоллетт в «Путешествии Хамфри Клинкера». Суть ее в том, чтобы выгнать героя из дому и заставить бродить по градам и весям, переживая превратности судьбы, а под конец женить на красивой девушке с хорошим приданым. Преимущество такой схемы состоит в том, что автору легко вводить новых персонажей, подвергать героев более или менее опасным приключениям и благодаря множеству событий привлекать и удерживать внимание читателя. Роман задумывался в двенадцати книгах. Гете написал первую, затем, после двухлетнего перерыва, вторую и третью. Дальше из-под его пера выходило по книге в год – и так до шестой. Странный способ писать романы. Большинство авторов, сочиняя беллетристическое произведение, так погружаются в работу, что ни о чем другом думать не способны, и если приходится от усталости отложить на сегодня перо, им невтерпеж дожидаться следующего дня, чтобы снова приняться за дело – ведь время уходит! Гете же явно умел после годового перерыва не потерять нить повествования, словно он оторвался от работы всего несколько часов назад. И вот глава идет за главой плавным чередом, и кажется, будто вся история уже давно у автора в голове и, чтобы ее извлечь, нужны лишь усилия памяти.
Большинство театров в Германии в те времена были придворными. Для угождения публике, жаждущей одних только развлечений, управляющим приходилось добывать оперы, фарсы и драмы. Когда Гете взялся писать роман, он имел в виду одну мысль, очень в то время популярную: театр должен служить средством просвещения народа и потому важен для немецкой культуры. Главному герою книги Вильгельму Мейстеру после всяческих превратностей судьбы предстояло стать во главе театра и в качестве актера и драматурга создавать прекрасный национальный театр и писать пьесы, которые вознесут драматическое искусство его родины на одну ступень с английской и французской драмой.
Через какое-то время Гете начал тяготиться своим положением. Придворные церемонии и визиты с герцогом к другим правителям потеряли для него тот блеск, которым раньше их наделяли его мечты.
Светский круг Веймара, казавшийся молодому Гете столь блестящим, побуждавший его к умственной деятельности, теперь виделся убогим и провинциальным. Служебные обязанности стали обузой. Гете полюбил Шарлотту тридцатитрехлетней; теперь ей было за сорок, сорок три, если говорить точно. Это уже не романтическая связь с великосветской дамой, а лишь привычка, о которой все знают и с которой все смирились, привычка с пресным вкусом семейной жизни. Во фрау Штейн было что-то от наставницы. Она отшлифовала манеры Гете, ввела его в новый для него мир. Сделала из поэта придворного кавалера. Стихи, которые он ей писал, полны нежности и ласки, но говорят скорее об уважении и восхищении, нежели о бурной страсти.
Настал миг, когда Гете понял: нужно уехать, чего бы это ни стоило. Однажды в три часа ночи с ранцем и дорожной сумкой, в сопровождении слуги Гете под именем Иоганна Филиппа Мюллера, лейпцигского торговца, выехал в Италию. Шарлотте он не сказал ни слова.
Отсутствовал он почти два года.
