Лили шел семнадцатый год – естественно, ей хотелось наслаждаться всеми радостями своего возраста. Она любила танцевать, ей нравились приемы и пикники. Гете отчасти осознавал, что такая развеселая жизнь не для него, но любовь застилала ему глаза. Он писал Лили стихи – едва ли не лучшие в своей жизни; в них, однако, не слышалось той юношеской порывистости, что в стихах, посвященных Фридерике. Они говорят скорее о нерешительности. Гете не был уверен в себе – и в Лили. Несмотря на возражения обеих семей, они все же объявили о помолвке. Однако уже тогда Гете начал беспокоиться. Ему было двадцать шесть, он отлично понимал свои возможности, и его интерес к жизни был огромен. Гете не желал остепениться.
И вот, после тревожных, надо полагать, размышлений, и если он подумал о чувствах Лили, то и угрызений совести Гете решил отказаться от этой любви. Исполнить решение, как он сам считал, помог счастливый случай. Во Франкфурт прибыли двое знатных молодых людей – графы Штольберги, ярые поклонники поэта. Они направлялись в Швейцарию и пригласили с собой Гете. Он согласился. Они выехали, надев костюмы, какие всегда носил Вертер и в каком просил себя похоронить: синий фрак, желтые панталоны и жилет, ботфорты, серые круглые шляпы, сапоги.
Гете пустился в путь, не предупредив Лили, не сказав ей ни единого слова прощания; и девушка, и ее близкие были, разумеется, возмущены. Поступок по меньшей мере невежливый. В том, как Гете обращался с людьми, иногда проглядывала жестокость. Удивительно, но он не чувствовал, какую боль причиняет другим.
Молодые люди прибыли в Швейцарию и любовались тамошними красотами, однако Гете не удалось забыть Лили. Из тех трогательных строк, что он написал, мы видим, как страстно он ее жаждет. В этом отношении поездка не удалась.
Он вернулся во Франкфурт. Из сохранившихся свидетельств не ясно, считали ли Иоганн и Лили себя помолвленными. Встречались они довольно часто и все еще были влюблены. Следовало что-то делать; отец Гете, желая окончательно разорвать их отношения, предложил сыну отправиться в длительную поездку по Италии. Гете давно об этом мечтал и охотно принял предложение. Пока он готовился к путешествию, молодой герцог Веймарский, который только что женился на принцессе Гессен-Дармштадтской, вместе с супругой проезжал через Франкфурт по пути домой. Он сердечно пригласил Гете провести в Веймаре несколько недель. Соблазн оказался велик, и вопреки протестам отца, не желавшего, чтобы его сын водился с коронованными особами, приглашение было принято и назначен день отъезда. Неизвестно, хватило ли Гете учтивости предупредить Лили об отъезде на этот раз. О ее чувствах мы можем судить по эпизоду, описанному Гете в автобиографии. Однажды ночью, незадолго до отъезда, он гулял по улицам и забрел под окна Лили. Она играла на пианино и пела песню, которую он сам сочинил для нее меньше года назад.
«Мне показалось, что она пела ее выразительнее, чем когда-нибудь, – писал он. – …Когда она допела до конца, я заметил по тени, которая падала на шторы, что она встала и начала ходить по комнате; но напрасно старался я уловить через плотную ткань очертания ее милого существа. Только твердое решение удалиться, не тяготить ее своим присутствием, действительно отречься от нее… могло побудить меня уйти от ее очаровательной близости».
Полтора года спустя Лили удачно вышла замуж за богатого банкира.
Гете приехал в Веймар с намерением пробыть там не больше месяца или двух; если не считать нескольких поездок, он провел там всю оставшуюся жизнь. Молодой герцог был в восторге от поэта, и они сделались неразлучны. Они вместе пили, вместе охотились, волочились за хорошенькими крестьянками. Приближенные герцога, видя, как беспутный поэт сбивает с толку их господина, в душе желали Гете убраться. Герцог же и подумать не мог о расставании. Чтобы удержать приятеля, он предложил ему занять государственную должность, к которой, разумеется, прилагалось жалованье и еще дом на берегу реки.
