– Значит, все не так страшно, Холле. Плевать, что там думает Стивен Блумдейл. Главное, что о тебе думает сам Хэм. И не нужно быть ясновидящей, чтобы понять, что он от тебя без ума. Вот увидишь, вы все еще будете смеяться, вспоминая это утро на субботнем мероприятии.
– Сильно сомневаюсь. И в том, что Стивен Блумдейл вообще способен смеяться… и что я пойду на этот званый вечер.
– Что? Нет, Холли! Но ты обязана пойти! Хэм хочет этого.
– Но я не смогу вытерпеть вторую встречу с его отцом и всеми этими богатенькими зазнайками. Просто не смогу. Я буду там не к месту, они сразу поймут, что я не их сорта.
Дейзи ласково коснулась моего плеча.
– Это они не твоего сорта, Холли. Пусть думают, что хотят. Но мы купим тебе самое потрясающее платье, в котором ты затмишь саму испанскую принцессу. Так что они рты пораскрывают при виде тебя.
Я улыбнулась и смахнула непрошеную слезинку, собравшуюся в уголке глаза. Почему Дейзи такая чудесная? Я не заслужила ни ее любви, ни симпатии Хэма.
– И знаешь что, у меня есть идея, как исправить это ужасное утро. Мы займемся поисками этого платья прямо сейчас.
– Сейчас? Я не могу, Дейз. Мне нужно позаботиться о целой куче свиданий. Сегодня полный аврал.
– Возражения не принимаются. – И по бойкому выражению лица Дейзи я поняла, что она серьезна как никогда. – Даю тебе час на то, чтобы расправиться со своими делами, и потом силой затолкаю тебя в такси.
Разве остается выбор, когда девушка настроена во что бы то ни было раздобыть платье? Ни землетрясение, ни цунами, ни какая-то там работа не могли ей помешать.
Через два часа мы уже наматывали круги по бутикам на 6-й авеню и с королевской придирчивостью отметали варианты, которые не дотягивали до богемы Сан-Франциско. Я перемерила тринадцать платьев! Но ни одно из них не отвечало высоким стандартам Дейзи Гамильтон.
Дейзи стояла за шторкой примерочной и, бросая профессиональные взоры на наряды, выносила вердикты. Черное платье с длинными рукавами и опасно глубоким вырезом от «Ральфа и Руссо» было слишком простым. В шифоновом облаке цвета розового зефира от «Версаче» я напоминала пирожное с безе. Серебристый блестящий шедевр Зухаира Мурада с сеточкой на лифе и рукавах мешковато смотрелся на талии. Бордовый шедевр от «Валентино» с бретелью на одно плечо и пояском, вышитым чуть ли не золотыми нитками, был объявлен расфуфыренным и помпезным. А атласный силуэт платья от «Гуччи» моего любимого нежно-голубого оттенка был признан русалочьей безвкусицей.
Слышали бы модные кутюрье, как об их произведениях искусства отзывается какая-то там Дейзи Гамильтон, они бы лопнули от возмущения.
– Дейз, давай вернемся за тем черным платьем от «Ральфа и Руссо». Оно красивое и вовсе не такое простое, как ты говоришь. – Взмолилась я, когда лодыжки заныли от трехчасового хождения по магазинам. – Это платье не стоит того, чтобы я упала без чувств прямо здесь.
– Даже слышать не хочу! Это платье стоит того, чтобы без чувств упали все, кто тебя увидит. Включая Хэма и его папаши. Так что подбери свои сопли и вперед!
Вот это рвение! Если бы Дейзи так же рвалась работать, она бы завоевала весь финансовый мир уже через пару дней. Но мир моды интересовал ее гораздо больше, именно поэтому сейчас она не следила за движением акций на рынке в заточении удушающего кабинета, а таскала меня за собой на поводке по глянцевым подиумам бутиков.
В какой-то момент я настолько выдохлась и потеряла всякую надежду, что бездумно бродила вслед за Дейзи.
– Это последний вариант, – сказала она перед входом в «Элли Сааб». Я обрадовалась тому, что скоро все закончится, даже больше, чем огорчилась из-за того, что так и не отыскала наряд на праздник. – Но есть еще магазины на Линкольн-уэй. И на Сантьяго-стрит. Если там ничего не подберем, тогда отправимся в Иннер Сансет.
Я застонала и сказала, что на сегодня с меня хватит рюшечек, кружев и стразов. А потом мы вошли в магазин и увидели его!
Алое чудо из корсетного атласа с квадратным лифом – в меру сексуальным, в меру целомудренным – с небольшим вырезом спереди. Оно повторяло силуэт и расходилось свободной широкой юбкой к низу, еле-еле касаясь пола. Толстые бретели делали мои плечи грациозными и подчеркивали ключицы. Красный жесткий поясок очерчивал талию – будто она у меня была такой изящной, – а вырез на подоле оголял бедро каждый раз, как нога вышагивала вперед. Мне понадобилось десять минут, чтобы в него влезть, и всего одна секунда, чтобы влюбиться. Везет мне на алые платья! Никогда бы не подумала, что это мой цвет.
По изумленному лицу Дейзи стало понятно – мы нашли то, что нужно. Молчаливое восхищение моего «модного судьи» было красноречивее слов.
– Ты выглядишь божественно! – зачарованно произнесла она, когда обрела дар речи.
Признаться, я и чувствовала себя божественно. В таком платье никто не посмеет бросить на меня косой взгляд или сказать, что я не достойна быть на званом вечере Стивена Блумдейла.
– Ты уделаешь всех красоток! – провозгласила Дейзи. – Но надо к нему подобрать сумочку.
И я снова застонала.
