Они на пару с Дейзи отправились в квартиру, где в холодильнике ждал своего часа мой второй за сегодня именинный торт. Да уж, после сегодняшнего кое-кому придется сесть на диету, чтобы самой не превратиться в жирный торт.
– Не могу поверить, что вы выбрались в Сан-Франциско ради моего дня рождения. – Слегка пьяная и абсолютно сраженная важностью момента, сентиментально пролепетала я, когда на крыше остались лишь трое представителей семейки Холлбрук.
– Как мы могли пропустить такую классную вечеринку? – развела руками Хлоя, но я видела, что она лукавит. Она здесь из-за меня, а не из-за бесплатной выпивки.
– Так этот Хэм… – Харви заговорил, неловко уплетая виноградины. Он всегда так делал – скрывал смущение за какой-нибудь бурной деятельностью, если не хотел, чтобы окружающие увидели его тонкую натуру за маской брутального мачо. – Он хороший парень?
– Хэм… идеальный, – сказала я, но вышло не очень-то убедительно.
– Так уж и идеальный? – подняла бровь Хлоя. Нас нельзя назвать «не разлей вода», но сестра все равно знала меня, как облупленную.
– Не считая того, что он слишком много работает, да. Он само совершенство.
– Это никакое не совершенство, если есть «но». А у твоего Хэма «но» размером с Тихий океан, – подстегнула Хлоя. – Здорово, когда мужчина может заработать деньги, но совсем не здорово, если ставит их превыше ваших отношений.
– Когда это моя младшая сестренка стала такой мудрой?
Но я не сумела скрыть печали за шуткой. Слова Хлои больно укололи в сердце. Не из-за их резкости, а из-за их правдивости. Я была бы счастлива, если бы Хэм зарабатывал на десятки миллионов меньше, так, чтобы хватало на жизнь, а не на золотой браслет с бриллиантами, но посвящал бы свою душу и жизнь мне, а не выгодным сделкам.
– Не могу поверить, что говорю это, – встрял Харви. – Но я согласен с Хло. С этим Хэмом тебя ждет много одиноких вечеров, таких как этот.
– А ты когда успел стать экспертом в отношениях? – бросила я. Они что, сговорились? В нашей семье это нонсенс. Харви, Хлоя и я никогда не принимали стороны друг друга, не выступали единым фронтом даже ради отпора родительским наставлениям. Мы были как три страны, объявившие войну, но теперь мои брат и сестра подписали пакт о совместном нападении на меня!
– Я просто думаю, что говорю. И не хочу тебя обижать, просто… хочу, чтобы ты была счастлива.
А это уж совсем что-то новенькое.
– Кто ты и что сделал с моим братом? – усмехнулась я, за что получила снаряд из виноградины прямо в лоб. С реакцией у Холлбруков, видно, тоже не ахти.
– Тебе двадцать шесть. Пора бы мне уже побыть старшим братом. Я тоже повзрослел.
– Тебе двадцать восемь, ты по-прежнему живешь у родителей и спишь в кровати, в которой спал пятнадцать лет назад в пижамке с самолетиками. – Харви поджал губы и перестал есть виноград, но я разошлась не на шутку, отплачивая за все подколы за эти двадцать шесть лет. Мне было весело подшучивать над братом, как это делал он. – Родители платят тебе зарплату, хотя ты не делаешь и половины обязанностей. Ты закоренелый холостяк и ни разу не встречался с девушкой дольше нескольких месяцев. Я могу продолжать, Харви, чтобы убедить тебя, что ты совсем не повзрослел.
Над столом повисла тишина. Харви смущенно опустил глаза и принялся разглядывать свои потертые джинсы, словно на них было написано что-то интересное. Хлоя одарила меня обвиняющим взглядом, как бы говоря, что я перегнула палку. Вот блин. Я и правда ее перегнула. Хотела пошутить, но вышло грубо и безжалостно.
– Прости, Харви, не думала, что обижу тебя. Я просто дурачусь.
– Только вот ты и половины не знаешь обо мне, – как-то грустно произнес он. Да кто этот мужчина? Он не был тем придурковатым парнем с языком без костей, который все детство изводил меня своими глупостями.
– Это правда, Холли, – кивнула Хлоя, выступая на защиту брата.
– Так расскажите мне, – попросила я. – Ты всегда прячешь свои чувства за шутками, – я обратилась к Харви. – А ты притворяешься глупой тусовщицей и сбегаешь со своими друзьями. – Я повернулась к Хлое. – Вы не даете себя узнать.
Мы снова замолчали, как три партизана в плену у врага. Наши хмурые взгляды буравили тарелки, пока Хлоя не решила сдаться:
– Ну ладно, ладно! Каюсь. Я всегда сторонилась тебя, потому что считала, что не дотягиваю.
– Что еще за глупости?
– Ты всегда была такая правильная, умная, старательная. Знала чего хочешь. Помогала родителям. Полная противоположность мне. Я не хотела следовать по стопам мамы и папы и заниматься магазином, чувствовала себя предательницей, что не оправдала ваших ожиданий.
– Но это ведь не так! Ты можешь жить так, как хочешь.
Хлоя благодарно кивнула.
– Вот я и делала все наперекор. Раз уж вы считали меня легкомысленной и ребячливой, гораздо проще было стать именно такой, а не пытаться доказать вам обратное.
– Прости меня, если я вела себя так, что позволила тебе думать о подобном. – Я потянулась к сестре и приобняла за плечи.
