Все трое любители нестандартного юмора. Пример? Да хотя бы вот этот – намазали задержавшемуся в учебке Дулепову простынь его же вареньем. Тончайшим слоем. Не зажигая огня, тот юркнул в постель и… выражения, которыми в последующие три минуты наполнилась комната, приводить по причине их крайней грубости мы не будем.
Выговорившись, он покинул 211-ю и отправился на постоянное жительство в 203-ю, к Загурскому и Рожкову.
– Не перегнули вы палку? – задал я Коте вопрос касательно этой шутки.
– Мы?.. Перегнули?.. – удивился тот. – Да он же буквально достал нас своим Конфуцием! (Тогдашнее увлечение Дулепова.) Чего ни коснись, всюду этот китаец! А у себя над кроватью ещё и плакат повесил: «Не может считаться провинцией место, где живёт хотя бы один совершенный муж»**. Ректор зачеркнул и исправил: «где живут три совершенных мужа и Лёхик». Конфуцианец обиделся и у нас на глазах разорвал плакат. И что же нам оставалось делать?
– Ну… если так… – с некоторой неуверенностью я пожал плечами, но про себя отметил, что увлечение китайской философией не так уж и безопасно.
Морское многоборье включает в себя пять видов: бег, плаванье, гребля на ялах, гонки под парусом и стрельба из малокалиберной винтовки. Всем этим мы с Брунычем занимаемся уже пятый год и чувствуем себя в прекрасной физической форме.
Александр Леонтьевич Экало – наш тренер.
Соревновательные дистанции лошадиные: полтора километра – бег, четыреста метров – плаванье, гребля на ялах – две мили. Экало утверждает, что нормативы кандидатов в мастера спорта мы просто обязаны выполнять, ну… если поднапрячься, конечно. Мы и не спорим, но напрягаемся, видимо, недостаточно и время от времени нарушаем спортивный режим.
В шаговой доступности от нашей общаги стадион «Тяжбуммаша». Стоит нам с Витькой устроить там тренировочную пробежку, как сразу же за нами пристраивается Лёхик. Какое-то время мы этому удивлялись, потом перестали.
Стараясь не отставать, он шумно сопит.
– Что у тебя не так, старик? Лёгкие, я надеюсь, в порядке? – не выдержал наконец Бруныч.
Дулепов с готовностью пояснил:
– Во время физических нагрузок дышать надо носом! И только носом! Так учит академик Амосов.
– Ты путаешь, – не согласился Бруныч. – Это на фригидной женщине надо так дышать! Чем громче, тем лучше! Иначе всё будет совсем уж скучно.
_____________________________________________________________________________
У моих приятелей разное виденье мира, и общаются они только через меня. Наверно, поэтому я искренне удивился тому, что Бруныч пригласил Дулепова на открытие парусного сезона. Тот, на минутку задумавшись, согласился:
– Приду обязательно. Куда и во сколько?
– На набережную. Часам к десяти. Где старая баржа, знаешь?
– Да кто же не знает!
Старая баржа на вечном приколе. От берега к ней перекинут деревянный помост на сваях. Наша спортивная база в трюме.
– Повороты бывают следующими, – тренер рисует крошащимся мелом на старой учебной доске.
Вообще здесь всё уже очень старое, держится на стягивающих болтах и подпорках.
– Фордевинд… ага, вот так… если ветер в корму, – указывает направление стрелками. – Если же через нос, то такой поворот называется…
– Оверкиль, – в тон ему продолжает Бруныч.
– Оверштаг. – Завершает рисунок невозмутимый Экало. Он финн, а финны народ сдержанный.
Далее следует разъяснение:
– По счастью, оверкиль, что означает вверх килем, поворот для нас невозможный, потому что у яла по паспорту шестибальная мореходность. За всю историю клуба многоборцев оверкиль не крутанули ещё ни разу. Шторм на Онежском озере от силы четыре балла. В Петрозаводской губе не поднимается выше трёх.
– Всего-то! – переглядываются Кальянов и Мохов. – Зачем же тогда мы таскаем спасательные жилеты?
– Отставить разговоры! – командует тренер. – Вперёд, устанавливать снасти!
В специальный паз вставляем и фиксируем мачту. Крепим паруса. На яле их два. Тот, что побольше – фок. Тот, что на носу и поменьше – кливер. Жилеты на нас оранжево-жёлтые, такие и без бинокля за несколько километров видно.
Дулепов уже на набережной. Устроился на лавочке с книгой. Последние две недели он помешан на Фридрихе Ницше, и книга эта, скорее всего, та самая, которую он на днях мне пытался всучить – «Так говорил Заратустра».
Начало мая. Вода ещё очень холодная. Кое-где покачиваются льдины, напоминающие миниатюрные айсберги. Иногда нам приходится руками или ногами отталкивать их от борта. Ветер порывами. Есть ощущение, что он крепчает.
Кроме нас, в Петрозаводской губе ещё две команды: мальчишки из КЮМа (клуба юных моряков) и крепкие парни из речного училища. Речники – все до одного мастера спорта. У них, соответственно, к нам никакого почтения. При сближении ялов подкалывают:
– Здравствуйте, девочки-и.
– Здравствуйте, женщины! – баритонит в ответ Бруныч.
Под наши смешки мастера сконфуженно удаляются.
Когда мы проходим у берега, Лёхик встаёт и машет нам книгой, как флагом сигнальщик.
