- Ничего хорошего это не значит, – резко бросил Звягинцев, изменившись в лице – сейчас во всём его облике сквозило лишь одно, сильнейшее чувство – гнев! – И не советую вам, господа, выходить за пределы защитного купола. Пожалуй, сейчас это одно из немногих безопасных мест на планете, – Звягинцев уже знал, что происходит – он никогда не расставался с наушником коммуникатора.
- Неужели вы хотите сказать…
- То, что я хочу сказать, додумайте сами! – резко оборвал репортёра учёный, направляясь прочь. – У меня только что резко появилась целая гора работы…
- Но что теперь делать нам? – потерянно, полным грусти голосом спросил Магнус. – Все эти люди доверились нам, пришли сюда в надежде на спасение и новую жизнь… А вместо этого получили…, – маг не смог закончить фразу – волнение и шок были слишком сильны. И ещё ощущение того, что тебе помешали дойти до цели, когда оставалось сделать всего один шаг. Ощущение, будто тебя обманули. Конечно, волшебник понимал, что всё не так, что в этом нет ничьей вины, но… Ведь эмоции очень сложно контролировать. А сейчас – тем более, когда один-единственный выход, единственное решение, которое казалось верным, внезапно обернулось фатальной ошибкой! Предвидеть, что всё так случиться, Магнус не мог и прекрасно это знал. Но это не избавляло его от чувства, что он должен был предвидеть, предугадать. От чувства вины перед всеми, кто, доверившись ему и его решению, отправились на Землю…
- Извините, – пожал плечами Звягинцев. – Мы постараемся сделать всё возможное, но…
- Ступайте, – кивнул ему старый маг. Учёный молча развернулся и пошёл к зданию-центру, соединявшему наземную часть базы с подземными лабораториями.
- Элион! – позвал Магнус девушку. Но она всё ещё ни на что не реагировала.
- Эй, сестрёнка, – неожиданно сказал Фобос, подходя к Элион и кладя руку ей на плечо. Девушка вздрогнула, взгляд её прояснился.
- Что… произошло? – спросила она, удивлённо глядя на князя.
- Сейчас не время рассиживаться, предаваясь отчаянию и унынию, – ответил Фобос. Ответил так, как мог бы ответить брат сестре, в которой он души не чает. И это… обеспокоило князя – он не смог проконтролировать себя, да и сам не понимал, почему фраза была произнесена так, откуда в его голосе взялись эти тёплые нотки. Ведь по-сути Элион, являясь его сестрой, на самом деле была для него никем, незнакомым человеком, который к тому же заточил его в темницу. Фобос всегда считал себя человеком малоэмоциональным, избегал привязанностей, считая их чем-то ненужным и безсмысленным. Но вот сейчас, глядя в заплаканные глаза этой ещё совсем юной девушки, почему-то не мог заставить себя говорить холодно и безстрастно… «Наверное, я старею», – мысленно усмехнулся князь. «А может дело в неотвратимости скорой смерти? Впрочем, какая разница? Очевидно, я изменился больше, чем предполагал…»
- Фобос? – вопросительно посмотрел на задумавшегося князя архимаг.
- А, – князь вынырнул из пучины самоанализа. – Это я к тому говорю, что в столь трудное время как бы тяжело тебе ни было, сестра, но ты должна встать на ноги и вести свой народ. Народ… Эти люди пережили гибель родных и близких, а затем и уничтожение родного мира… А вот теперь и крушение всех надежд… Им нужен тот, кто несмотря на все тяготы поведёт их вперёд. Тот, кто покажет им пример…
- Почему ты говоришь всё это мне? – прошептала девушка, потрясённая переменой, свершившейся с её братом. Переменой, которую она заметила только сейчас – раньше общаясь с Фобосом она чувствовала холод и безразличие, сквозившие во всём его облике. Но сейчас… Сейчас всё было иначе, и девушка никак не могла в это поверить.
- Потому, сестра, что ты – королева Меридиана, – вздохнув, ответил князь. – И как бы тяжело тебе ни было, ты должна вести свой народ к светлому будущему, преодолевая все препятствия потому, что без тебя всё, что осталось от нашего мира – исчезнет и будет предано забвению.
- Фобос…, – архимаг даже не знал, что сказать. Он лишь кивнул, соглашаясь с князем.
- Ты… прав, – кивнула девушка, поднимаясь. Брат поддержал её. – Но что же мне делать? – она посмотрела ему в глаза. Князь усмехнулся.
- Ты спрашиваешь совета у меня? Да, похоже мир действительно изменился больше, чем можно было представить… И знаешь, впервые за очень долгое время я действительно не представляю, что нужно делать. Но даже если правитель не знает, что нужно делать, он не должен показывать этого своим подданным. Он должен излучать уверенность и решимость. Так хотя бы у народа останется надежда. А если есть надежда, то ещё не всё потеряно… Но для начала, всё же, я бы рекомендовал тебе их успокоить, – Фобос кивнул в сторону долины, где беженцы уже успели развернуть лагерь. Люди вовсе не были возбуждены, взбудоражены. Напротив – они были спокойны. Слишком спокойны. Но на самом деле это было не спокойствие, но оцепенение. Духовное оцепенение сродни тому, в которое впадает кролик перед удавом в последние мгновения своей жизни.
