Общины монастырских городов формировались в противостоянии со своими сеньорами, отстаивая свое право на самоуправление и различные привилегии, которые его обеспечивали. Если проанализировать аргументы городских общин, то они, как правило, сводились к тому, что некогда пожалованные городу королем привилегии были присвоены или узурпированы монастырским сеньором. Таким образом, получается, что город имел некогда статус королевского бурга, который был утрачен. Важным в споре о праве на те или иные привилегии оказывается временной фактор: когда именно появился город и какими привилегиями он в тот момент мог обладать. Правда, существует сложность в интерпретации ранней истории многих городов, поскольку часто источником выступают монастырские хроники, которые заинтересованы в определенном представлении прошлого.
Апелляции к древности (конкретной или абстрактной / незапамятной) возникают в связи с разными вопросами, в зависимости от того, что было более актуально в каждом городе: рынок и статус держаний в Абингдоне, назначение должностных лиц в Рединге, ограничение полномочий сеньора (Фордвич). Апелляция к старине увязывается также со статусом поселения и его «королевским прошлым», временем, когда он принадлежал королю и соответственно обладал определенными привилегиями и свободами. Это могло быть удобным инструментом, так как позволяло обвинить монастырь в узурпации королевских прав и привлечь таким образом интерес короны (Абингдон). В то же время можно увидеть некоторую трансформацию в аргументации, связанной со временем. Если первоначально (в XIII в.) она имеет форму представлений о «старинных обычаях», которые нарушаются сеньором, то в XIV в. происходит трансформация этих представлений: старина теперь увязывается с королевской властью. Любопытно, что наиболее проработанный нарратив был у Сент-Олбанса, который в действительности не имел королевских грамот, пожалованных городу, но и у остальных монастырских городов (Рединг, Фавершем) имеющиеся грамоты не жаловали им желаемое.
Историческая память многослойна. Среди различных источников ее формирования – памятники историописания и научные исследования, литература и искусство, церковные предания и жития святых, фольклор, свидетельства очевидцев и т. д.[182] Транслируемые в разных типах источников образы прошлого различаются по наполненности, осмыслению и отбору наиболее значимых событий и фигур. Для каждого из них характерны и свои особенности темпоральной структуры.
Время исторической науки опирается на четкую хронологическую шкалу, где каждому событию отведено свое уникальное место. Его течение понимается как направленное движение из прошлого в настоящее и будущее. Лишь с 30-х гг. XX в. (под влиянием идей Ф. Броделя) исследователи начали отделять «время истории» от календарного, астрономического, «количественного» времени, поставив во главу угла его качественное содержание («темпоральное воплощение социального»[183]) и заговорив о его неоднородности и многомерности для разных исторических процессов и явлений.
Фольклорное понимание «старины» в значительной мере мифологизировано. Наиболее давние события (как реальные, так и мыслящиеся таковыми) относятся народной памятью к обобщенному эпическому времени, которое представляет собой «“абсолютное прошлое”, время праотцев и героев, отделенное непроходимой границей от реального времени современности»[184]. Как отдельные этапы исторического прошлого в народных представлениях выделяются персонифицированные времена правления князя Владимира, Ивана Грозного, Петра I и др.[185] При этом устные рассказы о сравнительно недавних событиях вполне могут сохранять и более четкую хронологическую привязку.
Образ прошлого, сформированный церковной традицией, имеет еще более сложную темпоральную структуру. Христианские представления о времени предполагают разделение «мирского» исторического времени (движущегося от грехопадения прародителей к Страшному суду и спасению праведников) и Божественной Вечности (не имеющей ни начала, ни конца). «У Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день» (2 Петр. 3:8). С одной стороны, земная жизнь апостолов и святых может быть локализована на определенном хронологическом отрезке. С другой стороны, в христианском понимании они не мыслятся исключительно ушедшими в прошлое историческими фигурами, а, приобщившись к «жизни вечной», пребывают вне времени. Согласно церковным преданиям, святые (вне зависимости от степени давности их земного жития) могут чудесным образом принимать участие в событиях, разделенных веками, и являются покровителями христиан и в прошлом, и в настоящем, и в будущем. Точно так же, вне времени, существуют и ключевые события сакральной христианской истории, непрестанно воспроизводимые в годовом круге богослужений (Рождество, Воскресение Христово и т. д.).