— А что? — мне показалось, он надо мной подшучивает. — Вика говорила, в детских домах так часто делают. Отправляют в психушку из-за квартир, которые должны выдавать выросшим детдомовцам.
— Ей-то откуда знать? — Макс недоверчиво прищурился.
— Она же сама из детдома.
— Без понятия, зачем она это рассказывает, но, поверь, Вика никогда не была в детском доме. Только это между нами, ладно? Не хотелось, чтобы она думала обо мне плохо.
Причин подозревать Вику во лжи у меня не было. Но он, наверное, знал, о чём говорил.
— Тебе она очень нравится? — я сама удивилась своей неожиданной прямоте.
Вопрос Макса немного смутил, но выдержал он его достойно: просто кивнул, не отводя глаз и не пытаясь увиливать.
— Дружба с Тёмой мне всегда боком выходит.
— Говорят, в мужской дружбе хороший друг должен уступить.
— Никто ничего не должен, — фыркнул он и раскрыл дверь. — Выбирает же она. А у нищебродского детдомовского студента шансов никаких.
— Но, Макс, я как раз сейчас думала, какой ты хороший. Умный и серьёзный. Странно, что у тебя никого нет.
— Быть хорошим — плохо. И очень неудобно. Ты должна это знать. У тебя тоже никого нет, — он сказал это не обидно, просто обозначая существующее положение дел. — Тёма говорил, что пригласил вас на выходные. Соглашайтесь, будет весело.
А когда он выходил из квартиры, то столкнулся на площадке с внуком Анастасии Фёдоровны.
— Привет, — сказал внук так, будто они знакомы.
Макс пожал ему руку и побежал к себе наверх.
Дозвониться Вике я так и не смогла. Пришлось собраться и отправиться к ней домой.
Не была уверена, что застану, однако открыла она довольно быстро. Особо не обрадовалась, но в квартиру впустила.
В коридоре царил полумрак, свет зажигать она не стала, а пока я разувалась, тихонько прошла в комнату, украдкой задвинула шторы, прилегла на неразобранную кровать и, накрывшись пледом, стала меня ждать.
— Ты болеешь?
— Да, очень плохо было, — тихим голосом сказала Вика, прикладываясь на подушку. — Не хотелось никого видеть.
— Но кто-то же должен был позаботиться о тебе? Принести лекарства или продукты.
— Я сама о себе могу прекрасно позаботиться.
Вика подтянула плед повыше к носу.
— А что у тебя? — я села ей в ноги. — Температура? Вирус?
— И то, и другое. Но уже лучше. Почти всё прошло.
— Вик, нас Артём позвал к себе в гости загород. Поедем?
Она резко вскинула голову и заинтересованно посмотрела, затем быстро сникла.
— Я не могу. Я болею.
— Ты же сказала, что почти всё прошло. А это ещё через три дня. В пятницу.
— Нет… Не знаю, — по тому, как забегали её глаза, было видно, что ей очень хочется поехать, но в то же время что-то беспокоит, что-то, о чем рассказывать не хотелось.
И всё же я и сама быстро догадалась.
Без косметики Викино лицо выглядело значительно моложе и нежнее, чем обычно. А не утяжелённый густым слоем туши взгляд казался непривычно беспомощным. От этого темный контур, проходящий по брови и спускающийся к скуле с той стороны, которой она прижималась к подушке, был особенно хорошо заметен даже в искусственном полумраке.
— Это Фил? — отчего-то я не сомневалась в своём предположении.
— Углядела-таки! — Вика тут же приняла вертикальное положение, а болезненность сняло, как рукой. — Только не болтай никому. Ладно?
— Хорошо. Но неужели ты его прощаешь?
— Всё. Не лезь, пожалуйста, — она встала и раздвинула шторы. — Спасибо, что беспокоишься, но я сама разберусь. Было бы здорово поехать загород, погода классная и вообще, но тогда Фил точно убьет меня. После клуба вон как взбесился.
Она остановилась в задумчивости глядя в окно.
— У тебя никогда не бывает такого чувства, будто знаешь, как умерла в прошлой жизни?
— Нет. Я вообще не очень уверена, что у меня была прошлая жизнь.
— А мне почему-то кажется, что меня убили. Когда вот так смотрю на небо и вижу летящих птиц, особенно сильно кажется, — она вдруг весело рассмеялась. — Поэтому лучше не рисковать.
Однако часа через два, когда я уже вернулась домой, так и не решив, готова ли я ехать без Вики, она перезвонила и переполненным счастьем голосом на одном дыхании выложила, что Фил «отваливает» на неделю в командировку, поэтому она с радостью составит нам компанию, тем самым разрешив и все мои сомнения.
На улице было свежо и туманно. Всё вокруг: и дома, и деревья, и машины, окутанные влажной голубой дымкой, слегка дрожали, а зыбкая небесная пелена, обещая скорое прояснение, едва заметно светилась. Дышалось легко и уже совсем по-весеннему. В сыром утреннем воздухе витало нечто трепетное и зовущее. Птицы на кусте сирени галдели, как одержимые, и чувствовала я себя необыкновенно хорошо.
Машина Артёма была старой тёмно-синей иномаркой с ярким рисунком в виде белых всполохов молний, пробегающих электрической сетью вдоль обеих дверей, и напоминала постапокалиптические автомобили из Мэд Макса. Броская, эпатажная машина, точно такая же, как и хозяин.
— Пандора, — сказал он, когда я садилась в неё.
— Что?
— Машину, говорю, зовут Пандора. Дверью сильно не хлопай. Она не любит и насылает проклятия.
