Медленно опустившись на черное кожаное сидение, я осторожно прикрыла за собой дверь. В салоне приятно пахло освежителем.
— Как настроение? — вместо приветствия спросил Макс.
Он был в своём коричневом балахоне, и когда смотрел из-под капюшона, то виднелся только кончик его подбородка.
— Отличное, — ответила я, Артём прибавил громкость радиоприемника, и мы поехали за Викой.
Она уже нас ждала: с маленькой сумочкой через плечо, на каблуках и с двухлитровой бутылкой воды в руке. На ней были тёмно-синие джинсы, волосы забраны в хвост, а стоило ей сесть в машину, как аромат цветочных духов заполнил весь салон.
Артём притворно закашлялся и, задыхаясь, схватился за горло. Стёкла со всех четырех сторон автоматически опустились. Макс же и вовсе выскочил, бросился к багажнику и, поковырявшись полминуты там, вернулся, держа в руках два чёрных респиратора с круглыми коробочками фильтров по бокам.
Ни слова не говоря, они оба нацепили их, и нашим глазам предстали два жутких постаповских персонажа. Зловещий облик которых портили лишь сияющие детской радостью глаза.
Вика громко расхохоталась.
— Ну хватит, это, между прочим, Гуччи.
— Газовая атака Гуччи. Чумовая вещь! — пробубнил из-под респиратора Макс.
— Надеюсь, из тебя это скоро выветрится? — сказал Артём, и мы медленно покатились по дворам, со смехом наблюдая за недоумевающими лицами прохожих.
Один мальчик лет одиннадцати долго провожал нас взглядом. А двое других даже какое-то время бежали следом. Артём специально дразнил их, то притормаживая, то ускоряясь, и только когда Макс, высунувшись в окно, выпустил в них очередь голубых искр из короткой, напоминающей дубинку, палочки электрошокера, отстали.
Артём первый стащил маску и глубоко вдохнул воздух.
— Опасность миновала.
Макс осторожно приспустил респиратор и принюхался.
— Да, но кажется, теперь все заражены этой дрянью.
Веселье продолжилось и дальше.
В гипермаркете, куда мы заехали за алкоголем и сладким, они устроили дурашливую беготню: сначала по эскалатору — против движения, а потом с тележками на перегонки. Вика так громко хохотала, что ей постоянно делали замечания какие-нибудь тётушки, но она не обращала внимания, ещё больше подзадоривая парней своим смехом.
А потом мы разделились. Макс с Викой отправились за спиртным, а мы с Артёмом за тортами. Долго выбирали. Взяли пять. Я подумала, что это слишком много и стала выкладывать их обратно. На этой почве у нас завязалась небольшая борьба, в которой победила я, поскольку показала ему музыкальных зайцев и медведей, державших за спиной бархатные мешочки с конфетами, и, пока он увлеченно нажимал им всем на животы, успела выложить из тележки два торта.
— Ладно, ладно, — сдался он. — Ты какие конфеты любишь?
Я ответила, что Эмэндэмс, и он с новым энтузиазмом принялся закидывать в тележку желтые пакетики, словно собирался забрать с полок все.
Но тут позвонил Макс и стал ругаться, что они ждут на кассе, и мы побежали к ним.
Однако ту же очередь Артём занимать не стал, а выбрал соседнюю, и, крикнув Максу «мы вас сделаем», встал за неуклюжей, толстой бабкой, которая обернувшись на крик, зло прошипела ему в лицо:
— Лучше бы в лоб гвоздь вбил.
Я думала Артём нагрубит, но он просто показал ей язык и весело рассмеялся.
Бабка отвернулась.
— Летом ещё септум сделаю, — сказал он мне хвастливо.
— Что это?
— Кольцо в носу.
— Зачем? — поразилась я. — Это же отвратительно.
— Мне тоже не нравится, — он скорчил страшную рожу. — Я бы бороду отрастил, но сейчас это тренд, да и не растет она у меня толком.
— Зачем же ты хочешь изуродовать себя?
— А думаешь, легко жить, когда постоянно на морду все смотрят?
— Мне кажется, или ты сейчас выпендриваешься?
Он опять засмеялся.
— У меня мама красивая была. Очень. Модель. Её снимали для «Marie Claire» и испанского «Vogue», она была лицом нескольких знаменитых марок и вице-мисс Вселенная. Представляешь?
— Повезло тебе, — сказала я.
— Повезло? — неожиданно он посерьёзнел. — Вот именно. Чисто лотерейный билет. Достоинства родителей — не наша заслуга. А ты на папу похожа. Он когда ругается, тоже так смотрит, будто всю жизнь верил тебе, а ты его предал.
— Я когда тебя в первый раз у подъезда увидела, подумала, что ты фрик.
— А я когда тебя увидел, подумал, что ты ботаничка и маменькина дочка.
— Ты не ошибся.
— Теперь понимаешь, зачем нужны маски?
— Не совсем.
— Затем, чтобы никто смог разгадать тебя так легко, как я, — его рука доверительно опустилась на моё плечо. — Понятность делает человека очень уязвимым. Хочешь обучающий пример?
Он пробрался немного вперед и, обойдя троих человек перед нами, взял с стойки возле кассы упаковку презервативов, затем поднял вверх и громко крикнул, обращаясь ко мне:
— Какие брать? Экстра или Люкс?
Вся наша очередь, включая противную бабку, уставилась на меня.
— Лучше берите Экстра, — со знанием дела посоветовал мне сзади солидный мужчина лет пятидесяти.
— Ничего подобного, — вмешалась женщина, чья очередь уже подходила. — Они вызывают аллергию.
— В первый раз слышу, — с раздражением откликнулся мужчина.
— Можно подумать вам лучше знать, — парировала женщина.
