К их дискуссии подключился кудрявый парень из соседней очереди и какой-то усатый хмырь.
Артём посмотрел на них с укоризной:
— Эх, вы. Сестрёнке в школе для опытов задали. Не видите, что ли, — ребенок?
Очередь пристыжено начала затихать.
Он вернулся ко мне и нежно поцеловал в лоб.
— Понимаешь теперь, какое у людей стереотипное сознание.
— Для каких ещё опытов? — он насмешил меня так, что я даже толком обидеться не смогла. — Сразу ясно, что ты не учился в школе. Из-под твоей маски уши торчат, учитель.
А как только отъехали от магазина, позвонила Полина. Я её сразу узнала.
— Занят? — голос у неё был приятный, но холодный.
— Ну, так, — Артём покосился на нас. Громкая связь в телефоне у него по-прежнему не отключалась.
— Можно сказать, что нет.
— Вот и отлично. Давай тогда по-нормальному поговорим. Только не начинай сразу психовать.
— Попробую.
— Тём, я тебя очень прошу, ты должен поехать на эту передачу. Должен дать все интервью. Это очень важно. И для тебя самого, и для меня, и для папы. Многие люди что угодно готовы отдать, лишь бы засветиться на Первом канале. А ты нос воротишь. Я лично ничего унизительного в этом не вижу. Все вокруг только и обсуждают: кто с кем спал, и у кого от кого дети. Это естественно. Это жизнь.
— Речь о моих родителях, как ты не понимаешь? Мне слушать о таком противно, не то, что говорить.
— А ты не слушай. Просто приди и ответь на вопросы. Общество любит сиротские истории.
— В сотый раз говорю, мне до этого вашего дебильного общества нет никакого дела. Уже давно нет. Наелся выше крыши, до сих пор раны зализываю.
— Только не нужно преувеличивать. Раны… Это всё оттого, что сейчас ты не востребован. А если бы была та же популярность, то и не жаловался бы. Сам виноват. Профукал всё. Зато сейчас у тебя реальный шанс напомнить о себе.
— Мне не нужно светиться, Полин, я просто помощник тату-мастера.
— Да знаю я это твоё «просто». Ты бы ещё сапожником пошёл, лишь бы доказать всем, какой ты бунтарь. Нет, серьёзно, Тём, ты говоришь, как старик, а ведешь себя, как ребенок. Совершенно ни о чем не думаешь, никаких планов на жизнь, только в игрушки играешь. Да, наверное, если бы мне на голову вдруг свалилось такое наследство, то у меня, может, тоже крышу снесло. Но вернись уже на землю. У тебя сейчас крутой шанс замутить что-то стоящее.
— Н-на передачу я не поеду! И п-планов на жизнь у меня никаких нет, — Артём начал заметно заикаться.
— Ты специально злишь меня?
— Просто не нужно давить. От-тлично знаешь, что эффект будет обратный.
— Уж что-что, а то, что ты всегда всё делаешь всем назло, я отлично знаю. И чем дальше, тем невыносимее с тобой общаться. То ли это таблетки на тебя так действуют, то ли сотрясение привело к необратимым последствиям.
— Я сказал, что не п-поеду ни на какую передачу.
Он резко отключил связь и со свойственным ему темпераментом бросил Максу на колени телефон.
Несколько минут ехали молча. В зеркале отражался его непривычно хмурый и сосредоточенный взгляд из-под бровей. Вику распирало любопытство, но она мужественно молчала, потому что даже на мой невинный вопрос: отчего он не купит себе новый телефон, Артём довольно неприятно ответил, что, в отличие от «некоторых», он своих старых друзей на помойку не выбрасывает.
Однако это обстоятельство никак не могло испортить моего чудесного настроения.
По радио играла «Summer Wine». Голоса Вилле Вало и прекрасной девушки, соблазнившей его вкусом летнего вина, звучали чувственно и нежно.
Колеса мерно шуршали, сквозь мутную синеву уверенно пробились солнечные лучи.
Небо наконец прояснилось, и город озарился весенним восторгом.
У прохожих на лицах читалась счастливая, беззаботная радость, и деревья готовились вот-вот покрыться зеленью, и дым, шедший из труб теплоцентрали, на фоне ярко-голубого неба был ослепительно белым, и высотки сияли чистотой стёкол, и повсюду кружили голуби, и всё плохое осталось позади, а о том, что нас ждет, я ещё не знала.
Нарисовала на запотевшем стекле сердечко. Вика, прячась от Макса, прижалась к моему плечу, потому что откинувшись в кресле и положив ноги в белых кроссовках на приборную панель, он пытался ухватить её заведенными за голову руками.
Чёрное слово «Беги» на его золотистой ноге невольно притягивало взгляд, и, заметив в зеркале, что я на него смотрю, Артём усмехнулся.
Это было волшебное утро. Природа стремительно оживала, дышалось легко и свободно. После выезда из города машин было не так уж и много, дорога манила, и я погрузилась в мир захватывающих, романтических путешествий, воображаемый идеальный мир до тех пор, пока вдруг не очнулась от резкого толчка.
Подняла голову и увидела перед нами плотное скопление машин.
А чуть впереди, поперек дороги, стоял огромный грузовик с брезентовым прицепом.
Из-за аварии движение в нашу сторону перекрыли и стоять предстояло не один час.
Терпения Артёма хватило минут на десять, после чего он решил искать объезд.
