Поначалу спонтанное изменение нашего маршрута показалось отличным приключением, но постепенно, когда выяснилось, что спутниковым картам доверять нельзя — они продолжали отмечать нас на той же дороге, где произошла авария, а проложенные пути не все оказались действующими, радостный пыл заметно поугас.
Да и погода начала стремительно портиться. Над полями бродили густые серые тучи, грозящие вот-вот затянуть последние просветы неба. Ветер всё сильнее раскачивал деревья. Стало неуютно и больше не весело.
Лес, где мы петляли довольно долгое время, закончился, и перед нами открылся совершенно блёклый участок земли, посреди которого стояло одинокое, невзрачное одноэтажное здание. Позади него за металлической сеткой виднелись длинные, похожие на бараки строения. Мы остановились на полукруглой площадке перед входом, и Макс отправился спрашивать дорогу. Прошло минут десять, но он не возвращался. На лобовом стекле одна за другой начали появляться капли дождя.
В конечном счёте, устав ждать, мы все вместе пошли за ним. Открыли дверь и, миновав узкий, плохо освещенный коридор, попали в большую белую комнату, похожую на приёмные в медицинских клиниках.
Макс сидел на кафельном полу и с огромным интересом рассматривал что-то в большой картонной коробке, стоявшей перед ним.
Артём первым сунулся туда и вытащил круглого мохнатого щенка. Сверкая голым розовым пузом, щенок задергался, норовя лизнуть Артёма в лицо. Он со смехом отпрянул.
Я забрала пушистика. Вика двумя пальцами погладила ему лобик, почмокала губами и подула в мордочку. Щенок сморщился, чихнул, и она расхохоталась.
— Как же такая милота вырастает в злобных монстров? — отсмеявшись, сказала она, и я вспомнила её историю про собаку.
— Так же, как и у людей, — к нам вышла женщина лет сорока с усталым лицом. — Кому как повезет. Кого-то воспитывают, любят и заботятся, а кого-то бросают и предают. Да и от хозяина многое зависит, дурной человек не может вырастить хорошую собаку. Это большая ответственность.
Пока она это говорила, Артём с Максом повытаскивали всех щенков из коробки на гладкую плитку пола и те, отрывисто попискивая, на разъезжающихся лапах бросились атаковать их ноги.
— Этих вчера принесли, — пояснила женщина. — Кто-то возле остановки выбросил прямо в коробке. Может, возьмете хотя бы одного? Они похожи на метисов овчарки.
— Я бы взяла, — сказала я. — Но у моего папы аллергия на животных. Я бы хотела. Мне очень нужна собака.
— Всем нужно, чтобы их кто-то любил, но не все умеют сами любить. Вот поэтому и бросают. Не справляются. Чтобы любить, требуется много сил, терпения и души.
Вика схватила одного и засунула Максу под футболку. Корчась от щекотки в немых судорогах, он принялся извиваться на полу. Толстовка колыхалась, словно внутри него поселился Чужой.
Артём спросил, есть ли поблизости бензоколонка, и женщина рассказала, что она находится за мостом, но из-за половодья мы, возможно, уже не проедем на ту сторону. Артём немедленно заверил, что мы проедем где угодно и стал поторапливать Макса.
Однако стоило тому посадить щенка в коробку, как он устроил такой душераздирающий визг, что пришлось его снова достать.
— Давай возьмем собаку? — вдруг предложил Макс.
Артём насторожился.
— Зачем мне собака? Тебя вполне достаточно.
— Тогда я её себе возьму.
— Не. Ты возьмешь, а я тоже привяжусь. Очень надо, — Артём направился к выходу. — Помнишь Гая? Нет, конечно, не помнишь — это ещё до тебя случилось. Гай — черный терьер. Классный был, но кто-то подкинул через забор отраву, и он сожрал её. Я долго поверить не мог, что люди могут сделать такое просто из зависти или злобы. А потом поверил, так что теперь не хочу ни к кому привязываться.
— Это будет только моя собака и тебе не обязательно её любить, — глаза Макса стали по-детски молящими. — И привязываться тоже.
— Тогда и подавно не нужно. Как мы будем жить с ней под одной крышей без любви?
— Тём, я не шучу, — Макс встал.
— Давай потом поговорим, — сказал Артём родительским тоном. — В другой раз.
— Я именно этого хочу, — Макс кивнул на задремавшего в подоле толстовки щенка. — Ты же видел, он выбрал меня. Именно меня. Уж это-то ты должен понимать.
— Ему подойдет любой хозяин, который будет его кормить.
— Я тебя часто о чем-то прошу?
— Стоит привязаться к кому-то, и ты больше себе не принадлежишь.
— Да что ты заладил: привязаться, привязаться, — Макс разозлился.
— А если ты уедешь куда-то, куда нельзя брать собак? Она останется и будет страдать. Слышал, что женщина про ответственность говорила?
— Так и знал, что не согласишься, — лицо Макса сделалось каменным. — Просто так. Из вредности.
— Конечно. Не хочу делить тебя с собакой, — Артём обнял его за шею и притянул к себе. — Мало нам других проблем, Котик?
Макс бережно отдал Вике сонного щенка и вышел на улицу.
Снаружи лил такой дождь, что пришлось со всей скоростью рвануть до машины.
Ехали почти в кромешной темноте. Дорога, едва различимая сквозь водяные потоки, освещалась слабым, рассеянным светом фар Пандоры.
