Внезапно привычный шелест колес стал приглушеннее, а за ним послышался шумный всплеск разгоняемой воды, машина слегка замедлила ход.
— Я так понимаю, это мост, — Артём опустил со своей стороны стекло. — Ничего себе! Хорошо так река поднялась.
Макс, надувшись, молчал, а мы с Викой выглянули вниз. Вся дорога под нами была покрыта тёмной, бликующей водой.
Благополучно миновав залитый мост, выехали к лесу, и вскоре с правой стороны увидели съезд к бензозаправке, а за ней посреди открытой площадки размытые огни придорожного кафе.
Остановились возле колонки, и, когда Артём отправился оплачивать, Макс вышел за ним. Однако минут через пять Артём вернулся, а Макса так и не было.
— Позвони ему, — сказал Артём Вике. — Чует моё сердце, обиделся. Плохой знак.
Вика позвонила, но безрезультатно. Трубку Макс не взял, а вскоре его телефон и вовсе стал «недоступен».
Проехались по дороге в обе стороны. Вернулись на бензозаправку. Вика предложила посидеть в кафе, но Артём психанул, и она притихла. Дождь не прекращался.
В неопределенном ожидании под дождем и в темноте мы провели не менее часа.
Позвонила мама, и я, выбежав на улицу под навес, как ни в чем не бывало, проболтала с ней минут пятнадцать. Честно отвечая на все вопросы о моём самочувствии и охотно посмеявшись над тем, что американцы считают соленые огурцы и квашеную капусту экзотикой. Мама ничего не заметила и о том, где я нахожусь, не спросила. Так что, закончив разговор, я чувствовала себя провинившейся, но довольной, поскольку не пришлось выкручиваться и обманывать.
А где-то через полчаса после её звонка раздалось вдруг «Who do you need, who do you love», и в ту же секунду мы услышали совершенно спокойный, будничный голос Макса:
— Слышь, Тём, вы там где сейчас?
— Ты больной? — закричал тот в ответ. — Это мы где?
— Короче, я тут немного заблудился. Не могу понять куда идти. Кругом поля, лес и ни одного населенного пункта.
— А по карте посмотреть?
— Связи не было.
— Знаки какие-нибудь на дорогах есть?
— Это проселочные дороги. Здесь нет знаков.
— Раньше не мог позвонить?
— Говорю, связи не было. Тут лес кругом…
— Ладно. Стой там и никуда не ходи. Сейчас координаты твои гляну, дурень.
Мы снова развернулись. И, хотя Артём ругал Макса последними словами, было заметно, как он повеселел.
На съезде в нужном нам направлении обнаружилось три дороги. Две из них шли через поле и больше напоминали грязевую кашу. Третья, проходящая по краю леса, выглядела чуть более надежно, и мы какое-то время медленно тряслись по ней, пока не добрались до развилки.
А как только свернули, Пандора с чавкающим звуком резко дернулась вперед и встала. Артём попробовал сдать назад, но это не помогло, и с каждой следующей попыткой выбраться, машина всё глубже зарывалась в грязь. Он велел нам сесть за руль и, пока толкает, жать на педаль. Мы обе попробовали, но с одинаковым успехом.
Дождь стих, ветер налетал порывами, кругом стоял такой мрак, что с трудом можно было различить лица друг друга.
Попинав со злостью Пандору по колесам, Артём объявил, что придется её оставить.
И мы двинулись дальше по колее: то ли в поисках людей, то ли Макса.
Вике приходилось несладко. Её каблуки глубоко увязали в грязи, а капюшон время от времени цеплялся мехом за раскачивающиеся на ветру ветки, но она держалась.
Один раз Артём остановился, обернулся на нас и сказал:
— Потерпите, ладно? Выйдем, я вам такси вызову.
И больше не разговаривал, словно чувствовал себя виноватым.
Происходящее немного напоминало сон. Очень странная, нелепая ситуация, в которую попадаешь внезапно и бесповоротно.
Ветер гудел между деревьями, черный лес пугающе стонал на разные голоса.
Глаза постепенно привыкли к темноте и через какое-то время мы увидели сначала редкие огоньки, а затем и тёмные очертания небольших дачных домиков.
Дошли до металлической ограждающей сетки, выбрались через неплотно прикрытые створки ворот на территорию дачного поселка и в изнеможении остановились под тусклым фонарем.
Индикатор уровня связи в телефоне загорелся тремя полосками из пяти.
Макс ответил после второго гудка, но сказать ничего не успел, потому что Артём сразу же принялся кричать, что он, как только найдет его, убьет без суда и следствия, и что из-за его придури мы оказались в ужасном положении, к нему подключилась разъяренная Вика. От их криков где-то неподалёку залаяла собака.
Терпеливо выслушав все претензии, Макс на удивление ровным голосом спросил:
— Вы где?
И Артём снова начал кричать, но уже более конкретно, что мы неизвестно где, и что Пандора застряла, и что теперь непонятно, как выбираться.
Тогда Макс пообещал, что сам попробует дойти до этих дач, определив наше месторасположение. Мы немного успокоились и отправились выяснять у местных жителей, как нам вытащить машину.
Крупный мохнатый пёс громыхал цепью и кидался на хлипкий деревянный штакетник невысокого забора.
— У…у тварь, — с опаской прошипела Вика, держась подальше.
Во дворе хлопнула дверь, и к нам, громко шаркая по дорожке, вышла крупная немолодая женщина. Подошла и уставилась поверх калитки.
— Вам чего?
