— Мы из Москвы. Наша машина застряла, — сказал Артём. — Как бы её вытащить? Мы заплатим.
Он торопливо вытащил из внутреннего кармана куртки деньги. Выдернул из сложенной пачки пятьсот рублей и протянул ей.
Деньги женщина охотно взяла, но всё равно оглядела нас с недоверием. После чего достала из кармана халата телефон и набрала номер:
— Стёпочка, здравствуй! Это Анастасия Николаевна. Скажи, Стёпочка, ты бы мог к нам подъехать на тракторе? Тут ребята с Москвы неподалёку застряли. Помочь бы им. Да понятно, что река, но вдруг успеют ещё? Как не можешь? У кого свадьба? У Катьки? Да ты что! Поздравляю! Счастья ей и любви. Не знаю, что за ребята. Молодые совсем. Две девочки и мальчик. Деньги? Деньги есть. Сама видела.
Женщина вышла к нам и отстранилась от трубки:
— Сколько заплатите, если вытащит?
— Сколько скажет, — ответил Артём.
— А машина у вас какая?
— Легковушка.
— Легковая, — повторила она в трубку. — Хорошо, хорошо. Спасибо, Стёпочка. Привет не забудь Катюше передать и поздравления.
Закончив говорить, она сунула телефон обратно в карман.
— Сказал, чтобы вы к нему подошли. Дом у него наверху, в деревне. О цене договориться хочет. Тариф, говорит, повышенный, потому что свадьба у них. Но я вам вот что скажу, — женщина таинственно выдержала паузу. — Река у нас злая. Просто так не отпустит. Стёпка вас может и вытащит, но в Москву не уехать. Видали ливень какой прошёл? Всё. Теперь неделю тут куковать будете. Это у нас каждый год такое. Так что ежели угол переночевать понадобится, приходите — пристрою недорого. Хоть на неделю, хоть на две.
С Максом мы встретились возле центральных ворот поселка. Он, тоже мокрый и перепачканный с ног до головы, стоял, засунув руки в карманы, посреди дороги и выглядел зловещим незнакомцем.
Артём, демонстративно не обращая на него внимания, прошел мимо. Вика тоже.
Я приостановилась:
— В деревню идём. Тракторист обещал Пандору вытащить.
Макс кивнул и пошел рядом со мной.
— Артём боялся, что из-за приступа ты заблудишься, а когда телефон оказался выключен, решил, что ты нарочно ушел. Из-за собаки.
— Я не отключал телефон, — твердо сказал Макс. — Знаешь, когда я понял, что нахожусь в лесу и не знаю, куда идти, мне на несколько минут показалось, будто сейчас — это тогда, а тогда — это сейчас.
— Представляю, как ты запаниковал.
— В том-то и дело, что нет. Темнота. Тишина. Лес. А мне нормально. Приступ закончился, и одна только мысль в голове: нужно выбраться. Странно. В такой ситуации ни о чем не думаешь. Всё отступает на второй план.
— А ты случайно не вспомнил то самое, что не хотел вспоминать?
— Нет, но зато понял, почему забыл. Ведь тогда я думал только о том, чтобы выйти из леса и больше ни о чем. Потому-то во время бега меня и отпускает. Я просто не думаю.
Мне вдруг стало очень жаль Макса. Тяжело, наверное, жить, когда внутри тебя сидит нечто, что постоянно вынуждает бежать от самого себя.
Я взяла его под руку. Рукава толстовки оказались мягкими, но влажными.
— Есть такая теория, что всё, что с нами происходит, мы выдумываем сами. Ждёшь что-то плохое, и оно случается, а думаешь о хорошем, и постепенно всё складывается как надо.
— Я предпочел бы вообще не думать. Чем меньше думаешь, тем спокойнее, а как только начинаешь, сразу хочется бежать.
— Не расстраивайся. Потом заведешь себе сколько угодно собак. Это всего лишь вопрос времени.
Макс посмотрел с благодарной улыбкой и положил руку мне на плечо.
Когда он так улыбался, лицо у него становилось удивительно доброе и одновременно взрослое, словно он всё-всё на свете понимает.
Дорожка, по которой мы шли, проходила через сухие заросли гигантского борщевика, жутковато покачивающегося в такт ветру на фоне мрачного обложного неба. Со всех сторон тянуло сыростью и талым снегом, а вечерний воздух насыщенно пах Викиными духами.
Уцепившись за руку Артёма и не переставая что-то без умолку говорить, она едва поспевала за ним. Но он шел сосредоточенно, молча, не оглядываясь. Кожаная куртка еле слышно поскрипывала, а со стороны деревни по всей округе разносилась музыка.
— У нас с Тёмой в детстве мечта была — иметь огромный телескоп. Установить его под крышей и смотреть на звёзды, — Макс задрал голову и посмотрел на небо, но там простиралась лишь чёрно-серая темнота. — Ему родители любые игрушки покупали, а телескоп не хотели, потому что на самом верху была студия его отца, и они боялись, что станем туда постоянно ходить.
И мы решили, что потом, когда вырастем, обязательно купим себе телескоп. Ну, ты понимаешь… А как только появилась возможность, и мы его реально купили, думаешь, что? Пару раз в него смотрели, не больше. Отчего-то неинтересно стало. Скучно. То ли с нами что-то случилось, то ли со звёздами. Тёма считает, что дело в звёздах. У них вечно всё не слава богу: то звёздная болезнь, то творческий кризис, то суицидальные обострения.
Артём так резко остановился, что Вика врезалась в него и чуть не упала.
— Тёма считает, что кто-то трепет очень много лишнего, — он окинул нас критическим взглядом. — Ты своей тушей сейчас ребенка раздавишь.
