— Тебе-то что? — огрызнулся Макс, но руку с моего плеча убрал.
— И вообще, телескоп тебе нужен был, чтобы за девчонками соседскими подсматривать, — Артём развернулся и двинулся дальше в прежнем темпе.
— Так вот, я хотел сказать, — Макс понизил голос, — что очень важно, чтобы мечты исполнялись вовремя. Иначе от них остается лишь пепел.
Дома в деревне оказались большие, кирпичные, с затейливой архитектурой и высоченными глухими стенами заборов. Однако, где проходит свадьба, догадались сразу. Калитка была распахнута настежь, двор ярко освещен, «Розовое вино» долбило на всю округу, пахло костром и жареным мясом.
Мы прошли по широкой бетонной дорожке и обогнули дом. На огромной открытой деревянной террасе стояли два длинных, застеленных белыми скатертями стола. За ними сидело несколько человек, но большинство танцевали на совсем мокрой гравийной площадке под увешанными разноцветными гирляндами деревьями. Остальные столпились возле дымящихся мангалов, между ними сновали дети.
Гости были одеты кто во что горазд: кто в рубашках и платьях, кто в куртках, кто в футболках, а кто-то вообще завернулся в простыни. Очень странно выглядела эта свадьба.
Мимо нас прошел высокий мужчина с пустым подносом в руках, и Артём спросил, как найти Стёпу. Мужчина бросил на ходу: «Где-то здесь» и, чуть не столкнувшись в дверях с пухленькой хохочущей девушкой, вошел в дом. На наш вопрос о Стёпе, девушка ответила таким же неопределенным «был здесь» и убежала к танцующим. Два подвыпивших парня в расстегнутых до пупа рубашках тоже не знали.
Велев нам ждать, Артём направился к танцующим, а Вика, обессиленно облокотившись о дом, с тяжелым стоном опустилась на корточки.
— Я сейчас умру.
Её волосы окончательно растрепались и достав из них резинку, она натянула её на запястье.
— Ну прости. Я не хотел, — Макс участливо присел рядом и взял её за руку.
— То же самое ты говорил, когда мы тебя по городу искали.
Их голоса тонули в общем гуле.
— Ничего не могу с собой поделать. Это как лунатизм. Но он лечится. Если надо. Если что.
Вика выразительно посмотрела на него.
— Я есть хочу. Сходи, попроси у них.
— У кого попросить? — растерялся Макс.
— На столах полно еды. Раздобудь что-нибудь, — она состроила несчастную мордочку. — Ты же мужчина. Охотник.
— Хорошо, — на полном серьёзе ответил Макс. — Сейчас вернусь.
Он отошел, а я заняла его место.
— Зря ты с ним так.
— Провинился — пусть отрабатывает, — равнодушным голосом сказала Вика.
— Он в тебя влюблен.
— Мало ли кто в кого влюблен. Я ему ничем не обязана, — Вика улыбалась, и я никак не могла понять, то ли она специально хочет казаться высокомерной, то ли, наоборот, старается это высокомерие сгладить.
— Не обязана, но зачем дразнить? Это нехорошо.
— Без тебя знаю, что хорошо, а что нет. В вопросах любви всё хорошо. Ему нравится, когда я его дразню.
— Такое не может нравится. Волей-неволей начинаешь думать, что у тебя есть шанс. Из-за любого взгляда или слова. Просто представь, если бы с тобой так кто-то поступал.
— Со мной бы не поступал. Я себе цену знаю.
— Ну, а вдруг?
— Я бы убила, — она рассмеялась. — Потому что со мной так нельзя. Потому что меня нужно любить. Ты же меня любишь?
Вытянула губы в поцелуе, и я чмокнула в ответ. Иначе с Викой не получалось.
— Можешь забирать его. Обещаю не ревновать, — сказала она таким тоном, словно предлагала поносить заведомо неподходящую мне вещь.
— Кого забрать? — Артём появился так незаметно, что от неожиданности Вика вскочила.
Он с укором усмехнулся и осуждающе покачал головой:
— Как можно пообещать не ревновать? Всё равно, что пообещать не испытывать боли, когда тебя будут резать.
Вика немного раздраженно пожала плечами:
— Ревность бывает из-за глупости и неуверенности в себе.
Он посмотрел на неё серьёзно:
— Или страха потерять.
— Если я захочу, то могу не ревновать, — заявила Вика тоном ребенка, которому непременно хочется, чтобы последнее слово осталось за ним.
— А я нет, — коротко бросил Артём. — У нас это семейное.
И, ничего не объясняя, направился к столам.
Вика, непонимающе пожав плечами, побежала его догонять.
Макс стоял с тарелкой в одной руке и рюмкой в другой в окружении нескольких возрастных мужиков с голым торсом и простынями на бёдрах.
— Что это? — Вика заглянула в тарелку. Там лежали свежие овощи: помидорки, редиска, огурцы и зелень. — А мяса нет?
— Мясо ещё жарят, — ответил Макс.
— Странная свадьба, — Артём взял огурец. — Невесту в упор не вижу. И почему эти люди в простынях?
— Третий день отмечают, — Макс протянул мне тарелку. — Стёпа, кстати, в бане. Мужики сказали. Нужно ждать.
Мы присели на деревянную лавку спиной к столу.
Люди, замечавшие наши взгляды, приветливо кивали или подмигивали, несколько раз предлагали налить, танцующие махали руками, приглашая присоединиться к ним. Мужики, с которыми познакомился Макс, настойчиво звали их с Артёмом в баню.
Никто не спрашивал, кто мы, откуда и что там делаем.
Вскоре компания хохочущих тётушек потащила Макса с Артёмом в центр круга под светящиеся деревья — танцевать.
