На втором этаже, как и прежде, стояла тёмная, тревожная тишина. Я была почти уверена, что Вика побежала на улицу, но, дойдя до первого этажа, в глубине чёрного коридора услышала отдаленные жалобные крики. Невнятный, сдавленный голос, но я не сомневалась, что он принадлежит Вике.
Пробежала пару зияющих проёмов комнат, в пустых окнах которых прыгали рыжие отсветы и, наконец, увидела их.
Макс с силой прижал Вику к стене и с настойчивым напором целовал. Одна его рука гуляла под её свитером, пальцы второй запутались в волосах. Вика безуспешно сопротивлялась.
Я закричала, но от этого он вцепился в неё ещё сильнее, давая волю накопившимся за всё это время чувствам.
Жаркое, исступленное безумие. Огненные всполохи, Викин визг, тяжелое дыхание Макса, лихорадочно-возбужденная возня, разносящаяся звучным эхом по коридорам.
Не переставая твердить «хватит, хватит», я повисла на его руке. Он дёрнул плечом, пытаясь скинуть меня, и на миг Вике удалось немного освободиться, но в следующее же мгновение, резко оттолкнув меня второй рукой, он поймал её за горло, и, придавив к стене, накинулся с новым порывом.
Артём появился неслышно. Вошел и остановился в дверях, с ехидным любопытством наблюдая за происходящим.
— Убери его! — крикнула я.
— Кажется, ты их отвлекаешь, — сказал он. — Мне бы не понравилось, если бы ко мне в спальню кто-то вломился.
— Это уже совсем не смешно! Артём!
— Знаешь, Витя, ревность — губительное, разрушающее чувство, а зависть ещё хуже. Скажи честно, ты ей завидуешь?
— Пожалуйста, убери его, — взмолилась я.
— Эй, Котик, фу! — небрежно крикнул он, точно отдавая команду собаке. — Оставь её. Плюнь эту гадость.
Услышав голос Артёма, Вика принялась извиваться с удвоенной силой, пытаясь оторвать Макса от своих губ и что-то произнести, но от этих усилий её стоны стали отчаяннее и жалостливее.
— Так, ладно, всё, — Артём потянул Макса за капюшон. — Заканчивай.
Ворот толстовки поднялся и удушающе впился Максу в горло, но он словно не чувствовал.
— Я сказал хватит! — крикнул Артём ему в ухо.
Вика взвизгнула от боли. Её руки беспомощно задёргались.
Тогда Артём размахнулся и влепил Максу крепкий, увесистый подзатыльник, такой звенящий и ощутимый, что Макс моментально выпустил Вику и разъяренно развернулся.
Таким взбешенным я его ещё не видела.
Оказавшись лицом к лицу с Артёмом, он тут же мощным, агрессивным толчком пихнул его в грудь. Артём отлетел к противоположной стене:
— Ого! Ты чё, Котик? Оборзел?
Упрямо выставив вперед подбородок и тяжело дыша, Макс ответил пустым, затуманенным взглядом. Темные влажные пряди прилипли ко лбу, кожа блестела от пота.
Сложно было поверить, что это тот же самый человек, который ещё несколько часов назад кормил старушку кашей.
Вика громко разрыдалась. Съехала по стене вниз, закрылась ладонями и закатилась в голос. Всклокоченные волосы рассыпались, пряча её от нас.
Я кинулась к ней, но в ту же секунду Макс очнулся. Опередив меня, подлетел к Вике и, рухнув рядом с ней на грязный, усыпанный кирпичной крошкой и стеклом пол, зашептал в занавешенное волосами лицо:
— Прости. Пожалуйста, прости. Это случайно, извини. Я не хотел. Не знаю, как так получилось. Вика, умоляю, — в его голосе слышался испуг. — Давай, хочешь, ударь меня? Или просто скажи, что мне сделать, чтобы ты простила?
Обоих колотила нервная дрожь.
— Сама виновата, — цинично бросил Артём, глядя на них сверху вниз. — Головой думать надо!
— Да пошёл ты, урод! — горько захлёбываясь слезами, вдруг выкрикнула ему в ответ Вика. — Что ты о себе возомнил? Кто ты вообще такой? Мажор. Папенькин сынок. У тебя ни планов, ни целей, ни амбиций. Ты ничего из себя не представляешь. Промотаешь все деньги и никому не будешь нужен.
Её обида на Артёма оказалась намного сильнее, чем злость на Макса.
— Ты тоже за мои деньги переживаешь? — с насмешкой откликнулся Артём. — Так я и знал.
Вика утерлась полой кофты, встала и обошла Макса.
— Давай не будем ссориться из-за такой ерунды? Ты просто устал. И я устала. Завтра проснемся и всё будет хорошо, — она была красная и опухшая, но по-прежнему очень привлекательная. — Идем спать?
В ответ Артём схватил её за протянутую руку и довольно тихо, но вполне различимо сказал:
— Я ошибался. Ты хорошая актриса. У моих родителей было много знакомых актрис. Ты способная, но мне это совершенно не интересно. Скучно. Понимаешь?
— Ты на меня за что-то обижаешься? За поцелуй? — Вика положила руки ему на плечи и даже приподнялась на мыски, чтобы заглянуть в глаза. — Не обижайся. Это ведь была шутка. Просто игра. Ты же сам говорил, что любишь игры.
— Я люблю сложные игры или новые. А твоя до боли простая и предсказуемая.
Он снял её руки и, повернувшись спиной, сказал всё ещё сидящему на полу Максу:
— Ну что, Котик, остыл? Или пойдешь в машину Лану слушать?
Макс потупился.
— Сволочь! — Вика пихнула Артёма в спину, но он не обернулся.
— Идем, — я попробовала её увести, но она со злостью толкнула и меня.
