Нельзя сказать, что я ожидала увидеть гостиничный номер, особенно после той грязи и разрухи, которые царили вокруг, но там оказалось относительно чисто. Во всяком случае стены не были исписаны и стояла застеленная леопардовым покрывалом двуспальная кровать. Вика с брезгливой гримасой потрогала её пальцем.
Я же с превеликим счастьем плюхнулась на матрас.
Она протянула стаканчик. Я заглянула внутрь. Жёлто-коричневая прозрачная жидкость, сильно пахнущая алкоголем.
— Не бойся. Это хороший виски. Артём покупал.
Я сделала глоток. Горло обожгло, в носу неприятно защипало.
— Лучше здесь спать, чем в лесу, — сказала я.
— Если бы вы не пришли, мы бы могли в Пандоре переночевать.
— Ты бы хотела, чтобы мы не пришли? Совсем?
Скрестив руки на груди и широко расставив ноги, она в упор смотрела на меня:
— Всё равно будешь ночевать с Максом. Ясно?
Вика была явно рассержена:
— Или у тебя какие-то другие планы? А? Признайся.
Я сделала ещё один глоток вонючей жидкости.
— Ты о чём?
— Нечего тут ягненком прикидываться. Больше тебе никто не поверит. Я всё про тебя поняла. У нас в детдоме так было: стоит расслабиться, и у тебя сразу что-нибудь упрут. Но со мной подобное не прокатит. Потому что моё — это моё.
Она отлично знала, что я не верю про детский дом, но всё равно говорила это.
— От тебя, Вита, я такого не ожидала.
— Можешь объяснить, что я сделала?
То ли от усталости, то ли от выпитого мысли предательски расползались.
— Это ты должна объяснить, что и как делала за моей спиной, но когда ты убежала за Максом, у нас такое началось… Я же не дура. И не слепая.
— Но ты же мне сама сказала «отвлекать» его. Не понимаю, что тебе не нравится.
— Почему Артём из-за этого так взбесился? Что ты ему наобещала? Что у вас происходит?
Мне стало смешно, и я ещё немного отпила из её стакана.
— Вик, ну вот ты сама подумай, что у нас может происходить? Это же я. Я! Драные джинсы, голубь, обморок. Игрушки. Посмотри на меня. Сама говорила, что вы надо мной смеялись. Надо мной все смеются. В меня даже Макс влюбиться не может. Просто не думает об этом. Никто, глядя на меня, не думает об этом. Какое Артёму может быть до меня дело? Где вообще он, а где я? О чем ты говоришь?
— Но почему тогда я вижу то, что вижу? — она взяла у меня из рук стакан и сделала большой глоток.
— Потому что у него маски. И он их постоянно меняет. Разве ты не заметила? Это игра такая. Он со всеми играет. И с тобой, и со мной. И злится, когда что-то происходит не по его.
— Да, он очень властный, — задумчиво сказала Вика. — Почти как Фил. Только Фил постоянно орет и требует, чтобы все вокруг занимались им. А Артём вот сейчас, когда мы из-за вас ругались, сказал: «Не нравится? Я никого не держу». Но он держит, Вит, я не понимаю, как это у него получается, но он держит.
Уж это она могла не объяснять. Я взяла её за руку и усадила рядом.
— Вик, просто одолжи у него деньги. Он точно даст. Бросишь Фила, снимешь квартиру. Или вообще попросись к ним пожить. Без всякого такого. Они согласятся. А потом что-нибудь придумаешь.
— Без всякого такого… Ты такая смешная. Без такого тебе даже плюшевого медвежонка никто не подарит, — Вика смягчилась. — Мне совсем немного осталось, и если никто не будет мешать, то всё получится. Знаешь… Кажется, я его люблю. По-настоящему. Как ты считаешь, такое может быть?
Внезапно стало душно, словно весь воздух в комнате закончился.
— Я в этом не разбираюсь, но, думаю, любовь должна быть прекрасной, а не когда тонешь.
Вика тяжело вздохнула:
— Извини, но иногда я понимаю твоих одноклассников. Ты порой такую чушь несешь, как будто с неба свалилась. Прекрасным бывает закат или рассвет, а любовь — это боль и страсть. Люди постоянно умирают из-за неё. И мне сегодня было больно. Очень больно. Из-за тебя, между прочим.
— Прости. Мне тоже из-за тебя больно. Уже давно. А я хочу, чтобы было прекрасно.
Вика вдруг обняла меня. Глаза её светились теплом.
— И почему я к тебе так привязалась?
Убрала мне за ухо прядь.
— Девочки всегда должны поддерживать друг друга.
А потом в дверь постучали, и в комнату вошла одна из тех девушек, что, открыв рот, смотрели на Вику.
— Пойдемте к нам. Там все танцуют, — она потрясла большим пакетом. — У нас есть чипсы и грецкие орехи. Тётя из Крыма привозит.
Вика подошла к ней, зачерпнула горсть орехов из пакета и повернулась ко мне:
— Ну что, идем повеселимся? Там ещё виски полно, — она наклонилась и прошептала на ухо. — Я им сказала, что я актриса и сейчас снимаюсь в новом фильме с Хабенским. Обещала рассказать подробности.
Выпрямилась и довольно улыбнулась своей выдумке.
— Ты же не останешься здесь одна.
Насчет Пандоры всем всё было ясно.
Некий таинственный, никому не известный хулиган, незаметно пробрался на территорию санатория и с профессиональной ловкостью вспорол ей ножичком все четыре колёса, при этом не тронув больше ничего, даже зеркала не сняв. После чего злоумышленник скрылся в неизвестном направлении.
