Весь следующий день прошел в вихре дел и тревог. Оказалось, что отвозя последнюю четверть товара, шофер конторы на газике, видимо, подгоняемый страхом, нарушил правила уличного движения — поторопился, поехал на красный, понадеявшись, наверно, что ночь и никого не видно вокруг из блюстителей движения транспорта, но тут же был остановлен будто из-под земли выросшим, рядовым желторотым автоинспектором, перетрухнул, и вместо того, чтобы остановиться, нажал на газ, ну и гаишник на мотоцикле за ним, остановил, наконец, потребовал права, стал заводить свою обычную муру, и тут вдруг его некстати осенило — пошарил неожиданно для опешившего шофера в газике и обнаружил товар — крепко стянутые в большой рулон крупные куски кожи — партий, хоть и четвертушка, была внушительная, — откуда, куда, чей товар? — а шофер, этакий болван, господи, тебе видней, — вместо того, чтобы заткнуть ему его желтенький клюв какой-нибудь десяточкой, на которую с самого начала и посягал тот, пожмотился, видно, стал лаяться, надеясь перелаять, естественно, не перелаял, получил прокол в талон, ну и дальше — больше. Но гаишник — молодой, да ранний — паренек из района, из тех, у кого из, нагрудного кармана пиджака выглядывают две авторучки, красная расческа, и кто по вечерам гуляет с транзистором на бульваре, молодой паренек, приехавший в Баку, словно в Париж, забывший закрывать рот на улицах, и как водится в таких случаях, твердо решивший обосноваться покрепче в этом веселом, большом городе, с тем, чтобы в дальнейшем постепенно перетянуть сюда всех, остальных из своего села, паренек этот попался жадный (видимо, не, терпелось деньгу прикопить, чтобы поскорее осесть в городе) и давай угрожать, а этот остолоп, шофер, возьми и привези его в контору мол, сами разбирайтесь. Это все произошло ночью, когда Зохраб сладко спал, а утром ему позвонили из конторы — давай, мол хозяин, приезжай, расхлебывай, на то ты и хозяин. Зохраб вскочил с постели, вызвал машину, примчался на работу, a тот парень - автоинспектор уже там, все ждут, беспокоятся, с ног сбились, бегая бесцельно, в панике, одним словом — переполох в курятнике, все нервничают, шофер куда-то слинял от страха, в общем — чепуха какая-то. Зохраб взял парня под руку, чуть поморщился от запаха пота, исходившего от него (при этом он с удовольствием отметил свою проницательность относительно несложной натуры стоявшего перед ним парня и даже пошарил глазами по форме, в надежде обнаружить расческу в кармане, и вошел с ним в свой кабинетик.)
— Что? — спросил он довольно сухо, как только закрыл за собой дверь.
— Да, что... — проговорил молодой автоинспектор, явно пыжась казаться солиднее, даже животик свой выпятил. — Вот задержал вашего шофера, нарушил правила движения, а кроме того, возит подозрительные товары, кажется, левый товар, кожа...
— Это моя кожа, — холодно сказал Зохраб. —Понимаешь, дорогой, тетя меня очень просила привезти ей кожу. Хочет пальто себе сшить... Кожаное...
— Но там... там много было... — парень еще не понимал, что его разыгрывают.
— Тетя хотела сшить несколько пальто, — сказал Зохраб и не мог сдержать улыбки. — Для себя и своих дочерей. Понял?
— Ага, — сказал автоинспектор и тоже улыбнулся. — Несколько пальто, да?
— Да, несколько, — повторил Зохраб, не сводя взгляда С глупых, вытаращенных глаз парня, и тут же без всякого перехода (его давно уже угнетали длинные разговоры ради приличия, нужные лишь для прикрытия до поры сути — нет, суть должна быть обнаженной. Дело есть дело) прибавил. — Послушай, ты мне нравишься. Что, если я сделаю тебе небольшой подарок?
— Вы мне взятку предлагаете? — грозно, несколько картинно возмутился парень, придав лицу неподкупное выражение всесильного, призванного блюсти и охранять.
— Да что ты! — сказал Зохраб. — Какая может быть, взятка! Я просто хочу тебе сделать подарок. Вижу — хороший парень, молодой, погулять, наверно, любишь, а? — Зохраб заговорщицки мигнул ему, тут же без лишних слов полез в сейф, вытащил конверт. — Вот. От чистого сердца даю. И забудем эту историю. А шофера нашего я заставлю еще раз проштудировать правила уличного движения.
Парень нерешительно вертел в руках конверт.
— Триста, — сказал Зохраб.
Тогда парень поспешно, слишком уж поспешно, сунул конверт в карман.
— Ладно, — буркнул он, не поднимая глаз на, в упор разглядывающего его, Зохраба. — До свидания.
— Сколько тебе лет? — остановил его вопросом Зохраб, когда тот уже шел к двери.
— Двадцать шесть, — удивленно ответил парень. — А что?
— Из какого ты района?
— Из Кедабека, — сказал парень, невольно подчиняясь властному тону, с которым Зохраб задавал ему вопросы.
— Красивое у вас село?
— Очень, — взгляд у парня сделался задумчиво-радостным, мечтательным. — Очень красивое село... природа красивая у нас очень. Особенно весной, когда...
— Так какого же черта, ты не сидишь в своём Кедабеке? — прервал резко его Зохраб. — Что вы все тут потеряли, а?
Парень опешил до того, что грешным делом даже подумал было не отчитаться ли перед Зохрабом о целях своего переезда.