- Саш, секс сексом, давай вернёмся на "произвести впечатление".
- Делаешь акцент на твоей хвалёной галантности (если ты хочешь, Серёг, то у тебя отменно получается) и соответствующей обстановке – всё должно быть по максимуму красиво. Ты сказал, что будет всё у тебя? Правильно?
- Да.
Чем больше мы сейчас об этом говорим, тем меньше я верю в свою затею. Кир придёт отдавать долг, собой. И я... возьму?
- Лепестки на кровать, розовые... Нет, мы без секса, забыл. Лепестки на пол, от двери до столика с шампанским. А дверь в спальню закрыть, гвоздями забить. Серёг, а ты опять решил метнуться... я думал... – Сашка споткнулся, замолчал. – Это я отвлёкся. Извини. Да, и никаких отбивных или лобстеров каких-нибудь. Фрукты, шоколад. Ну и потребуется твоя неотразимость как мужика, умного, предупредительного и воспитанного.
... и я буду его "завоёвывать"... а потом всё-таки – брать? Бредовей идеи у меня ещё не было. Зачем я затеял всё это? Киру нет разницы с кем. И чего я, как... Он же...
Ослепительное бешенство толкнулось в груди, стало подниматься к горлу. Я физически ощущал, что если ещё хоть минуту продолжу в том же ключе – "на всю жизнь", "одна... тьфу ты, ...один в этом мире", то меня вывернет едкой желчью отвращения к самому себе прямо на приветливый оранжевый коврик перед входом в наш офис. Хорош подарочек Рубероиду будет. Его мерса я на стоянке не заметил, когда парковался сам. Значит, аккурат подгадаю.
- Лепестки, говоришь? – теперь я знал, что сделаю.
Желчь чувствовалась уже на языке. Быстрым шагом в дверь, по коридору до кулера – два глотка в качестве скорой помощи хватит.
- Обязательно лепестки. Две потом сами прыгнули на меня, как мартовские кошки после этих лепестков, не знал, как развязаться с ними потом. Серёж, прости, больше не могу, машина шефа... побегу.
"Значит, придёшь расплачиваться, Кир? Ладно, хорошо. Сделаем, как напрашиваешься. Я всё подготовлю именно для отдачи долга, чтобы ты... Чтобы я выкинул тебя, наконец, из головы. Чтобы, наконец, получилось. Тебе ведь не привыкать. Хотя, думаю, что лепестков у тебя ещё не было. Растёшь, Кир, уровень повышается". А что, сто тридцать за раз для мальчика с заправки – это переход на более высокий уровень... в "мастерстве"...
Сейчас вывернет! Наливаю целый стакан воды. Залпом. Успел. На коврик было бы не так оригинально, как около кулера. Новые клиенты, если таковые запланированы на сегодня будут безмерно рады натюрморту.
На работе я работал. Почти.
Опять заходила Света, бросала на меня какие-то странные взгляды. Юрка всё куда-то бегал. Я ни во что не вникал. Занимался своим. Заказал лепестки по интернету. Не думал, что такое возможно: лепестки к вечеру, на дом. За срочность пришлось доплатить. Пьёт ли Кир? Если пьёт, то что? Решил купить по дороге домой и брют, и вино. Заодно – фрукты и шоколад.
Выходил пить в холл – бесконечно. Тошнота не отпускала. Люба не удержалась, хихикнула, видя мои мучения с нескончаемыми пластиковыми стаканчиками: "Селёдкой всю ночь питался? А может, влюбился?" Я не реагировал.
Наверное, в первый раз за последние несколько лет ушёл с работы пораньше, отпросившись. Мне надо было подготовиться ни сколько с декорациями (хотя это тоже), а сколько морально. К слову, Никодимыч дар речи потерял, когда я озвучил свою просьбу. Долго молчал и смотрел на меня, пытался понять, что это за слова я сейчас произнёс: "пораньше" и "уйду". От меня он их слышал в последний раз о-о-очень давно. Очнувшись, шеф предложил и завтра не приходить: "Раз такой случай"... и... подмигнул? Я с застывшим лицом кивнул ему и вышел из кабинета. Мне вот так вот запросто, без единого намёка или просьбы дали отгул на завтра? Тем более что слово "отгул" в моём лексиконе вообще не наблюдалось. А ведь Никодимыч действительно был не хило так удивлён моей просьбой, потому, что, будучи поклонником субординации, он не отослал меня к Рубероиду (ведь только он может отпускать или не отпускать меня с работы, как мой непосредственный).
Дома я появился с пакетом фруктов, коробкой дорогущих швейцарских конфет. Я не знал, к чему привык Кир за время своей "второй" работы, но упасть в грязь лицом не хотелось. Себе купил плитку обыкновенного горького шоколада, моего любимого. Когда спектакль закончится, я буду им питаться – вряд ли после всего в меня полезет что-то другое из съестного.
С обеда пошёл ленивый неясный дождь – вроде есть, а вроде и нет. Но обойдя несколько магазинов, я вымок. Переодеваюсь. Сушу волосы полотенцем.
Значит, мизансцена такая: гипертрофировано и гротескно, грубыми мазками будем разыгрывать сцену "купли-продажи". Отчаянно хотелось ткнуть Кира носом в его "заработок"! Нет, даже не носом – всего окунуть в это дерьмо. Пусть наестся досыта.
Квартиру особо убирать не пришлось – чисто, повесил в шкаф пару рубашек со стульев и вытер пыль с мебели. Потом сидел и слепо пялился в телевизор. Не включал. Зачем?
В девятом часу привезли запечатанную коробку с лепестками. Хорошо, что не опоздали. Странно, коробка оказалась тяжёлая.
