Итак... Столик в гостиной сервирован, шампанское охлаждается. Всё. Сейчас раскидаю лепестки. Только схожу на кухню попить. Тошнота так и не проходит, скорей бы уже всё закончилось. В животе, как огромный булыжник ворочается.
А что девушки делают с этими лепестками? Ну вот, лежат они под ногами или на кровати, и что? Просто, для красоты, что ли? Я сидел с распечатанной коробкой на коленях и перебирал пальцами бархатные нежные лоскутки. Они приятно холодили пальцы. Отпустило немного.
Сейчас придёт Кир (десять минут до девяти осталось) и... Одна мысль о том, что я смогу прикоснуться к нему, к его рукам, губам... Губы. Да, к губам... Зарываюсь в коробку руками глубже. Приятно... Начинаю горстями подцеплять порции разноцветного живого конфетти и словно "солю" пространство возле себя.
Губы Кира... Они... Да что не так с губами-то? Его язык, что облизывает их. Я буду сам облизывать его губы. Я буду...
Стоп! Кир сегодня облизывал свои губы, склонившись около дверцы моей машины. Он делал это и в тот раз, когда я хотел его подвезти. Он... Он и так ждёт, что я затребую его самого, в качестве уплаты. Он готов, он сам собирается! А я? Банально до рвоты, той самой, что преследовала меня весь день... я буду тем самым папиком, который снял себе мальчика и всё это... Обвожу глазами декорации. Как-то телескопически точно вижу каплю воды, повисшую на виноградинке, свисающей с тарелки с фруктами: она уже достаточно накопила веса, чтобы через мгновение, блеснув в свете люстры, соскользнуть на полированную поверхность. Стол – сервирован. Всё готово! Я всё приготовил, чтобы Кир...
Тру лицо, мыслей нет. Это конец! Пытаюсь стереть с лица что-то липкое, вязкое, то, что сегодня просочилось в мою машину, в меня, когда он стоял возле окна и улыбался. Языком по губам... Вот оно!
Твою мать! Я – тупой идиот!
Он же и ждёт, что я куплю его! Как все остальные!
Нет!
К чёрту лепестки, к чёрту шампанское, к чёрту фрукты, конфеты.
Падаю на пол, на колени... Быстро! Начинаю руками сгребать все эту мерзкую, холодную розовую чешую. Эх, мне бы веник. Быстрее, быстрее, обратно в коробку. Остатки загоняю под ковёр ногой. Столик – в спальню, на место. Бутылки – под ключ, в бар. Фрукты и всё оставшееся – в холодильник.
Оглядываю комнату: ничего необычного. Никаких подготовок к празднеству очередного падения души не видно: человек банальнейшим образом пришёл с работы домой. А сейчас я сяду в кресло и включу плазму. Когда он придёт, я даже выключать её не буду.
Ещё раз оглядываю комнату – порядок.
Ранее указанный в программке спектакль отменён. Вместо него объявлен другой. А декорации на сегодня – это отсутствие декораций.
Сегодня Кир будет говорить о долге. И я буду говорить с ним о нём. Говорить! И только. Голая сцена – это современно. Мой авангардный спектакль с минимумом бутафории сейчас начнётся. Звонок. В моём театре только один звонок перед представлением и он только что был.
Иду к двери, выравниваю дыхание.
Хоть я и талантливый актёр, но это мой первый выход в этом спектакле, поэтому волнение вполне допустимо.
Открываю. Кир.
Пунктуален. Улыбается, но видно, что не в своей тарелке. Не привык ещё, мальчик?
- Привет, – стаскивает свои кеды. Поднимает голову на меня – ни капли смущения. Волнение есть, но смущения, стыда – ни капли. Киваю на его приветствие и другим кивком в сторону комнаты приглашаю пройти. Идёт за мной.
- Садись, – поворачиваюсь к нему и показываю рукой на кресло.
Плазма что-то вещает про какие-то события. Новости – хорошо, нейтрально. Давай, Кир, твой ход. Садится в кресло, смотрит на меня. Как изучает. Вроде и улыбается, но как-то смазано. Не по себе? Что дальше? Стою, смотрю на него.
"Первый акт начался. Это деловое свидание, почти – переговоры. А паузу держать не буду, он может решить, что это намёк".
Я – спокоен. Даже тошнота исчезла. Верный признак того, что всё делаю правильно:
- Ну что, к делу? – Кир продолжает сидеть в кресле, всё также смотрит на меня и молчит. - Ты хотел поговорить? – напоминаю или констатирую я. – Или уже деньги принёс?
Его взгляд слегка изменился – он задумался.
"Давай мальчик, давай, шевели мозгами, хотя тебе это всё равно не поможет – я сегодня и вечером аналитик, подработаю слегка. Сашка не узнает". Я наслаждался своей игрой: только деловой интерес в глазах, сухость и отстранённость в позе, в движениях. Руки сплёл на груди, не отрывая глаз от лица Кира, делаю пару шагов назад и облокачиваюсь на стол: актёры не должны находиться долго в статичных позах, зрители могут заскучать.
Я видел, как всё растеряннее становится Кир. Не ожидал? Но к кульминации переходить ещё рано.
- Ну, так?
- Принёс, - Кир окончательно смешался и я едва услышал, что он сказал, настолько это прозвучало тихо.
Я оттолкнулся от стола, прошёл в своё кресло напротив плазмы, почти с размаху плюхнулся в него, будто уходя с головой в очередной репортаж кого-то там откуда-то там... Через пару секунд, не поворачивая головы к Киру, через плечо:
- Принёс? На стол положи. И дверь за собой захлопни сам, пожалуйста, - вот так, без эмоций, без сантиментов.
