– Что там? – спросила Рейн-Мари, заметив, как муж сдвинул брови.
– Новые сведения от миссис Макгилликадди. Похоже, Стивен распродал всю свою собственность.
– Мы это знаем, – сказала она. – Поддельные картины…
– Non. Все имущество. Все, что имел, – подчеркнул Арман. – Все свои акции, все инвестиции, даже собственную компанию. Он заложил всю свою недвижимость. Ликвидировал все.
– Но это невозможно, – сказал Даниель, придвигаясь к отцу, чтобы прочесть сообщение.
– Он же в больнице, – удивилась Рейн-Мари. – Каким образом?..
– Здесь сказано, что он сделал это в пятницу вечером, – уточнил Даниель, просматривая сообщение. – За минуты до закрытия рынка.
– Миссис Макгилликадди только что это обнаружила, – сказал Арман. – Это не было каким-то неожиданным решением, принятым в последнюю минуту. Стивен явно готовился несколько лет. Это, – он поднял телефон, – было coup de grâce[76].
– В сумме это… – начал Даниель.
– Миллиарды, – сказал Арман.
– А рынки не должны были прореагировать? – спросила мадам Арбур.
Даниель помотал головой:
– Он выставил ордера на продажу с таким расчетом по времени, чтобы их не заметили до открытия европейских рынков завтра утром. К этому времени остановить ордера будет уже невозможно, и у него оставался целый уик-энд на то, чтобы сделать задуманное.
– Но что он мог задумать? – спросил Жан Ги. – Миссис Макгилликадди ничего не говорит?
Арман отрицательно покачал головой:
– Она потрясена так же, как и мы.
– Может быть, это не он выпустил ордера? Может, это кто-то другой? – сказала Рейн-Мари. – Взломал его счета и сделал это.
– Нет, это сделал Стивен. Миссис Макгилликадди перепроверила, прежде чем сообщить мне. – Арман посмотрел на Даниеля. – Что, по-твоему, было у него на уме?
Даниель вернулся на свой ящик, подумал и наконец ответил:
– Купить место в совете – на это ушло бы, ну, сто миллионов, может, больше. Но не миллиарды. У него в голове было что-то другое. Но что? Похоже, он бросил на что-то все свои ресурсы. Если есть ордер на продажу, может быть, есть и ордер на покупку?
– Миссис Макгилликадди проверяет. Можно ли подать ордер на покупку в пятницу вечером, чтобы его реализовали первым делом в понедельник утром?
– Да, конечно. Но запись останется. Где-то останется. У нас, вероятно, есть возможность отследить это, – сказал Даниель, подумав. – Если я съезжу в банк, то смогу проверить, лежат ли все еще деньги на его счете, а если нет, то постараюсь определить, куда они ушли. А еще я смогу проверить эти нумерованные компании, в которые они вкладывались на пару с месье Плесснером.
Арман вытащил свой бумажник и без колебаний отдал сыну старую визитку ЭМНП:
– Это может помочь.
Рейн-Мари проследила за тем, как Даниель сунул визитку в карман пиджака. Она не знала, оценил ли сын по достоинству значение того, что на их глазах сделал его отец.
Арман не особенно ценил вещи. Но были две, которые он считал драгоценными. Одна – его обручальное кольцо. Другая – эта маленькая визитка, с которой он не расставался вот уже полвека.
– Мы должны узнать, к какому члену совета директоров обращался Стивен, если вообще обращался, – сказал Арман.
– Этим могу заняться я, – вызвалась Рейн-Мари. – Определить наиболее уязвимых членов совета. Я позвоню мадам Ленуар со стойки бара и узнаю, сможем ли мы использовать терминалы Национального архива.
– Можно мне пойти с вами? – спросила Северин Арбур. – Я могу быть полезной.
– Non, – сказал Арман. – Жан Ги, ты пойдешь с Рейн-Мари?
– Absolument[77], – ответил Жан Ги.
– А вы пойдете со мной, – сказал он, обращаясь к мадам Арбур. – Я думаю, мы можем тряхнуть их еще немного.
– Как? – спросила она.
– Мы съездим в отель «Лютеция».
– Удар в лицо? – пошутил Жан Ги.
– Начнем с похлопывания по плечу, – с улыбкой сказал Гамаш. – Иногда это пугает сильнее. К тому же, – он повернулся к мадам Арбур, – прежде чем я встречусь с Клодом Дюссо, мне нужно получить от вас побольше информации о патагонском и люксембургском проектах.
– Ты все еще собираешься встретиться с ним? – спросила Рейн-Мари.
– Да, если ничего не изменится. Если Клод еще будет хотеть говорить, а я – хотеть его слушать.
– А если у него на уме что-то большее, чем разговор? – спросила она небрежным тоном. Но ее волнение было очевидно.
– Тогда бы он не выбрал такое людное место, – сказал Арман. – Пригласил бы меня куда-нибудь в узкий переулок. В частный дом. И у меня был бы повод для беспокойства. Но площадь Согласия? Место слишком публичное – там можно только прогуливаться и разговаривать. – Он выдержал ее взгляд. – Поверь мне.
Рейн-Мари кивнула. Она верила ему. Доверяла ему. А вот Клоду Дюссо не доверяла.
– Жан Ги? – спросила она, обращаясь к зятю.
– Я согласен. Место безопасное. Думаю, Дюссо хочет выведать, что нам известно, не раскрывая собственных намерений. Они волнуются.
Арман протянул Рейн-Мари клочок бумажки из ежедневника Стивена, но сначала сфотографировал его.
– Эти даты тоже можешь посмотреть. Проверь, не случилось ли в эти дни чего-то экстраординарного. – Он встал. – Нам пора наверх.
– Уже? – произнес Жан Ги с деланым разочарованием.
