Он только что сказал?..
Но он уже пошел дальше, а я осталась на месте. Осмысливать. Пока не очнулась.
Только тогда я осознала, что телевизор был включен, и услышала голос Роудса, который спросил:
– Пицца готова?
И лишь оказавшись в гостиной, я заметила над спинкой дивана голову Эймоса и сказала:
– Привет, мини-Джон Мейер!
Я надеялась, что голос звучит естественно и не выдает смятения, в которое меня повергли слова Роудса. Или он именно этого добивался? Нужно будет подумать об этом на досуге!
На лице Эймоса мелькнуло довольное выражение, которое он тотчас попытался скрыть.
– Привет, Ора! – Он нахмурился. – Вы плакали?
Неужели настолько видно?
– Было дело.
Я подошла к нему и протянула кулак – иного способа поприветствовать его просто не было.
Он стукнул по нему своим, но, должно быть, увидел пластырь на ладонях, потому что вопросительно наклонил голову.
– Что случилось?
Я продемонстрировала ему руки, локти и колено с разорванной штаниной.
– Поскользнулась на гребне. Жизнь бьет ключом!
Из кухни послышался смешок, который я проигнорировала.
Но парнишка не повелся на шутку.
– Да все норм, – без энтузиазма сказала я.
– Что случилось?
Это был Джонни, который вышел из коридора, вытирая руки о штаны цвета хаки. Увидев меня, он остановился и широко улыбнулся:
– О, привет!
– Привет, Джонни!
– Она поест с нами, – крикнул Роудс из кухни, роясь в морозильнике.
Джонни блеснул белозубой улыбкой, чем сразу напомнил мне о первопричине нашего свидания, и, подойдя ближе, подал руку. Я показала ему ладонь и сложила руку в слабый кулак. Он стукнул по нему:
– Упали?
– Ага.
– Значит, до озера вы не дошли, Ора? – спросил Эймос.
– Нет. Я свалилась на гребне того жуткого хребта, и пришлось повернуть назад. – Так все и было. – Очевидно, я еще не настолько в хорошей форме, чтобы сделать это за день. По пути наверх меня дважды вырвало.
Парнишка скривился, а я рассмеялась:
– Я потом почищу зубы, не волнуйся.
Гадливое выражение не исчезло с его лица – он откровенно отодвинулся от меня. Мы неплохо продвинулись в отношениях. Мне это нравилось.
– Вы в порядке? – спросил Джонни.
– Жить буду.
Тут у меня перед глазами возник синий пакет со льдом. Я запрокинула голову: это Роудс держал его. С этого ракурса ямочка на его подбородке выглядела особенно очаровательно.
– Приложите к плечу на десять минут.
– Спасибо! – улыбнулась я.
– Пожалуйста! – пробормотал он себе под нос.
Эймос подвинул подушку рядом с собой, выразительно посмотрел на меня, и я уселась, зажав пакет между ключицей и плечом и морщась от того, насколько он был холодным. Джонни расположился в кресле.
– Пицца будет готова минут через десять, – обратился он, насколько я поняла, к Роудсу, который, судя по звукам, возился на кухне и ничего не ответил. – По какому маршруту вы шли?
Я сказала название.
– Не ходил по нему, – ослепительно улыбнулся Джонни.
– Мне казалось, вы не увлекаетесь пешим туризмом.
– Нет.
Он что, снова пытался флиртовать?
– Держите пакет плотнее к спине.
Я обернулась: тот, кто хозяйничал на кухне, доставал тарелки из посудомойки. Когда он наклонялся, брюки еще плотнее облегали бедра и ягодицы.
Внезапно боль в руках отступила.
– Эйм, а ты помнишь, что у папы завтра день рождения? Обязательно позвони ему, иначе он расстроится, – сказал Джонни, снова переключая мое внимание на себя.
– Завтра у Роудса день рождения? – спросила я.
– Нет, у Билли, – ответил Джонни.
– У отчима?
Эймос нахмурился и сразу стал похож на Роудса.
– Нет, он тоже мой папа.
Я постаралась сохранить на лице нейтральное выражение, но что он имел в виду, оставалось неясным.
– У меня два папы, – пояснил парнишка.
Я поджала губы, продолжая недоумевать.
– И тот папа – не отчим?
Он кивнул.
– Понятно.
Дело было не мое, и я знала это. И что не нужно просить разъяснений. Но не могла удержаться.
– А вы его дядя… со стороны мамы? – обратилась я к Джонни.
– Да.
Может, они состояли в свободных полиаморных отношениях и не знали, кто на самом деле отец ребенка? И Джонни устраивало, что лучший друг крутит с его сестрой?
– Билли тоже наш лучший друг, – проговорил из кухни Роудс. – Мы втроем с детства знакомы.
Оба его друга крутили с его сестрой? Это была какая-то бессмыслица. Я посмотрела на Эйма и Джонни, но выражения их лиц не давали никакой подсказки к решению этой загадки.
– То есть вы все… были вместе?
Эймос поперхнулся, а Джонни покатился со смеху. И тут Роудс снова подал голос.
– Вы двое совсем не помогаете! Билли и Софи, мама Эйма, хотели ребенка, но у Билли… травма…
– Он не может иметь детей, – наконец пояснил Эйм. – Поэтому он попросил папу. Роудса. Папу Роудса. Чтобы не обращаться к донору.
Наконец-то что-то стало проясняться.
– Папа Роудс согласился, но он тоже хотел быть папой, а не просто… донором. Все сказали «окей». И вот я здесь. Теперь понятно? – небрежно произнес Эйм.
Я кивнула.
