И тут мое сердце возликовало. Лучший друг Роудса и его жена хотели иметь детей, но не могли. Он согласился, но с условием, что тоже будет участвовать в жизни ребенка. Он тоже хотел быть отцом! Неужели думал, что никогда не обзаведется собственными детьми? И своей семьей?
Но как же это… прекрасно!
Вероятно, месячные были на подходе, потому что мои глаза наполнились слезами, и я сказала:
– Это самая трогательная история, которую мне доводилось слышать!
Двое сидевших в комнате посмотрели на меня с ужасом, а Роудс осведомился обычным голосом:
– Вы снова плачете?
Ничего-то от него не скроешь!
– Возможно. – Я всхлипнула и повернулась к Эймосу, который, судя по выражению лица, не мог решить, что делать: то ли броситься меня утешать, то ли отодвинуться от меня подальше. – О такой любви пишут в книгах.
Он тут же скорчил скептическую мину, как в тот раз, когда я предложила ему написать песню о маме.
– А вам это не кажется странным?
– Ты смеешься? Нет. Что тут странного? У тебя два отца, которые мечтали о твоем появлении на свет. И три человека, которые любят тебя до смерти, не считая дяди и бог знает кого еще. О таком можно только мечтать!
– А последняя подруга папы считала, что это странно.
Его последняя подруга? Значит, он встречается. Я приняла безучастный вид.
– Эйм, ну сколько можно? – послышался ворчливый голос Роудса. – Это было десять лет назад. Я не знал, что она была настолько религиозной и даже в развод не верила. – Из кухни доносился стук посуды. – Я порвал с ней тотчас. И уже говорил, что сожалею.
Парнишка закатил глаза:
– Это было восемь лет назад. А еще она была надоедливой.
Я поджала губы, ловя каждое слово из их препирательств.
– А с тех пор других женщин рядом со мной ты не видел.
– Да, поэтому мама говорит, что тебе нужно покрасить волосы, чтобы была девушка, а ты не хочешь.
– Если ты пошел в меня и сам начнешь седеть, когда тебе будет немногим за двадцать, тогда посмотрим, как ты запоешь, чувак, – иронично заметил Роудс.
Эймос фыркнул.
И тут меня черт дернул вмешаться.
– Не знаю, как тебе, Эйм, а мне нравится такая седина. Выглядит очень красиво!
Она мне действительно нравилась. Хотя говорить этого не следовало, поэтому я дала задний ход и, заметая следы, добавила:
– И не знаю, как другим, а по мне, так твои родители поступили замечательно. В самоотверженности и любви нет ничего некрасивого.
Он заглотил наживку, хотя по-прежнему был настроен скептически. И, очевидно меняя тему разговора, неожиданно спросил:
– А где ваш отец? Вы никогда о нем не говорите.
Вот я и попалась…
– Мы встречаемся раз в несколько лет. Разговариваем от случая к случаю. Он живет в Пуэрто-Рико. Они с мамой недолго были вместе – он не был готов остепениться, когда появилась я. На самом деле, они едва знали друг друга. Думаю, он любит меня, но не так, как любят тебя твои папы.
Эймос сморщил нос:
– А почему вы не поехали жить к нему, когда ваша мама…
– Он не был вписан в мое свидетельство о рождении. И, когда узнал о том, что произошло, я уже жила у дяди с тетей. Мне было лучше остаться у них.
– Ну и лажа!
– Было еще много всего невеселого, так что это даже не в первой десятке, Эйм.
Я пожала плечами и по наступившей тишине поняла, что получилось неловко.
Тут чья-то рука похлопала меня по руке.
Это был Эймос.
Я улыбнулась ему и невзначай повела взглядом в сторону кухни. Оттуда на нас смотрела другая пара глаз.
На лице Роудса была слабая улыбка.
То, что у Джеки что-то на уме, стало ясно, когда я в третий раз перехватила ее взгляд, и при этом она тотчас отвела глаза, поняв, что попалась.
Ситуацию с Кэденом мы до сих пор не обсудили. Просто делали вид, что все как обычно, и, строго говоря, так и было. Она знала с самого начала.
Теперь, когда у меня было время поразмыслить об этом, возникло ощущение, что Джеки никому ничего не сказала, потому что тогда Клара узнала бы, что она тайком просматривала ее аккаунт. Выводить девчонку на чистую воду и ставить к позорному столбу я не хотела. Тоже мне, большое дело!
Поэтому я слегка удивилась, когда она наконец подошла и медленно, очень сладким голоском сказала:
– Аврора?
– Что такое?
Я листала журнал по рыболовству, который у нас продавался, – хотела прочитать статью о радужной форели. Чем больше я узнавала о рыбах, тем сильнее укреплялась в мысли, какие это интересные существа.
– Скоро день рождения Эймоса.
Что?
– Правда? Когда?
– В среду.
– И сколько ему исполнится? Шестнадцать?
– Да… И я подумала…
Я посмотрела на нее и ободряюще улыбнулась.
Она улыбнулась в ответ.
– Можно я воспользуюсь вашей духовкой, чтобы испечь торт? Я хочу сделать ему сюрприз. Он говорит, что торт не нужен, но это будет его первый день рождения без мамы, и я не хочу, чтобы он грустил. Или рассердился на меня. Я бы заказала торт в пекарне, но там дорого, – выпалила она, стискивая руки. – Я бы испекла его накануне и вручила, когда уже приду. Для него это будет неожиданностью.
Я даже раздумывать не стала.
– Конечно, Джеки. Отличная идея!
