Кого-то придется защищать от сексуально озабоченных хищниц!
Но если он унаследует от отца угрюмый вид, то за него, пожалуй, можно не переживать.
А пока он был просто славный мальчишка.
Улыбка не сходила с его лица, когда он вытащил пачку пяти– и однодолларовых купюр.
– Я сейчас…
Он ушел к себе и вернулся с пустыми руками. Губы у него были сжаты, но слова прозвучали отчетливо:
– Спасибо, Аврора!
– Пожалуйста!
– И что там было, не покажешь? – поинтересовался дядя.
– Нет, – ответил Эймос.
Я хихикнула и бросила взгляд на Роудса: у него кривились губы.
– Почему? – осведомился Джонни.
– Потому что это мое.
– А мне можно посмотреть?
Джеки привстала на цыпочки.
– Потом.
– Ну ты и грубиян! – хихикнул Джонни.
– Раз Ора здесь, тогда можем есть? – спросил виновник торжества.
На стойке уже стояла стопка тарелок. Я взяла одну и встала рядом с Джонни, который посмотрел на меня и улыбнулся.
– Как дела? – спросила я.
– Супер. А у вас?
– Тоже неплохо. И как, удалось замутить с той официанткой?
– Нет. Она не перезвонила, – усмехнулся он.
– Разглядывали на свидании посторонние задницы или…
Он захохотал.
– Если вы двое закончили флиртовать, то какую пиццу будете, дружочек? – послышался резкий голос Роудса.
Мы флиртуем? Это он серьезно? Я просто шутила! Джонни сделал круглые глаза, а я растерянно пожала плечами.
Только потом до меня дошло, что никто не отреагировал на «дружочка». Только я.
Я положила себе два куска превосходной пиццы, посыпала их пармезаном и, пройдя к столу, за которым уже сидели подростки, села рядом с Джеки. Джонни расположился напротив, а Роудс занял место рядом с сыном.
Откуда появились дополнительные стулья, оставалось загадкой.
Джеки спрашивала Эймоса, приедет ли его дедушка на этих выходных или на следующих, и тут именинник повернулся ко мне и спросил:
– Вы еще пойдете в поход, пока снег не ляжет?
Я только что отправила в рот огромный кусок пиццы, поэтому пришлось быстренько его прожевать.
– Да, но нужно все время сверяться с погодой.
– И какие у вас варианты?
Я назвала два легких маршрута протяженностью около трех километров в оба конца. Честно говоря, я не полностью оправилась от последнего – ладони и колени, чтоб им пусто было, еще не зажили.
– А что, хочешь составить мне компанию? Возможно, выдвинусь в эту субботу. Клара закрывает магазин в полдень, чтобы почистили ковры.
– Я хочу пойти, – вызвалась Джеки.
Все трое повернулись к ней.
Она нахмурилась:
– Что?
– Ты пыхтишь, когда поднимаешься по лестнице, – пробормотал Эймос.
– Нет.
– Когда мы ходили к Пьедре, ты и километра не прошла: сказала, что дальше не пойдешь, – гнул свое Эймос.
– И что с того?
– Один маршрут общей протяженностью полтора километра, а другой – больше трех, – спокойно, но твердо объяснил ей Роудс.
Девчушка скорчила физиономию, а я постаралась сдержать улыбку.
– Когда пойду маршрутом покороче, я дам тебе знать. Если пойду, конечно. И в следующем году еще буду здесь.
Я улыбнулась и встретилась взглядом с Роудсом.
Челюсть у него была напряжена. Уголком глаза я увидела, как на лице Эймоса проступило странное выражение. Почему они так на меня смотрят?
Но я не успела додумать эту мысль – Джеки принялась говорить о том, что к ней несправедливы, она все время ходила в походы, и я какое-то время вслушивалась в ее слова. Пока мне не приспичило по-маленькому.
Я отодвинула стул и направилась прямиком в туалет, который давно заприметила по пути в гостиную. Сделав делишки и вымыв руки, я потянулась за полотенцем и случайно опустила глаза вниз. Что-то маленькое и коричневое шмыгнуло по полу. Я застыла на месте.
Потом, чуть наклонившись, заглянула за унитаз и снова увидела
Глазки-бусинки.
Голый хвост.
Сантиметров пять длиной.
Она встрепенулась и юркнула за мусорное ведро.
Стыдно сказать, но… я завизжала. Не громко, но тем не менее.
И бросилась из туалета как ошпаренная.
Не припомню, чтобы я когда-то неслась по коридору с такой прытью, улепетывая от туалета как можно дальше. Хорошо, что увидела ее
Финишировала я на кухне.
Роудс стоял у островка, отрывая кусок бумажного полотенца, когда заметил мое приближение. Он нахмурился:
– Какого…
– В туалете мышь!
Я пронеслась мимо него и почти запрыгнула на табуретку возле стойки, а оттуда с безумным видом сиганула на диван, оглядываясь в поисках преследователей.
Боковым зрением я заметила, как Эймос вскочил со стула и в следующую секунду оказался рядом со мной, прижавшись задницей к спинке и подтянув под себя ноги. Джонни и Джеки даже не пошевелились – либо им было все равно, либо их впечатлил переполох, который устроили мы с Эймосом.
– Крыса? – осведомился Роудс, оставаясь на месте.
Я замотала головой, сделала глубокий выдох и попыталась справиться с сердцебиением.
– Нет, мышь.
Брови у него приподнялись совсем чуть-чуть, но я заметила.
– Так эти вопли из-за мыши?
А еще помедленнее сказать было нельзя?
Я сглотнула:
– Да!
Он моргнул. Сидевший рядом Эймос утробно фыркнул, и тут я заметила, что у Роудса трясется грудь.
– Что? – спросила я, шаря взглядом по полу.
