Все дороги ведут к тебе полностью

Грудь у него затряслась еще сильнее – он почти задыхался, зажмурив глаза.

– Я… Я и не знал, что вы увлекаетесь паркуром!

Эймос снова фыркнул и спустил ноги на пол.

– Заднее сальто на стол! – давился хохотом Роудс.

Он умирал от смеха. Этот сукин сын умирал от смеха!

– Не было такого! – запальчиво крикнула я, чувствуя себя немного… по-дурацки. Но ведь не было! Я не умею делать сальто.

– А со стола – на диван, – веселился Роудс, зажимая рот рукой.

Он говорил с трудом.

– А лицо… Ора, оно было белым! – подал голос Эйм, у которого предательски дрожала нижняя губа.

Я поджала губы и уставилась на дорогого друга.

– На мгновение у меня душа ушла в пятки, Эйм. Да и ты, прямо скажем, не вразвалочку сюда пришел!

Роудс, который решил, что это ужасно забавно, чуть не рухнул со смеха.

– Можно подумать, вы увидели привидение!

Эймос заржал в голос.

И Роудс тоже.

Джонни посмеивался – мне хватило взгляда, чтобы понять это, – и только Джеки мило улыбалась. Хоть у кого-то было сердце.

Они хохотали до слез, до упаду, до поросячьего визга.

– Чтоб вам мыши в рот залезли за то, что вы такие насмешники! – пробормотала я в шутку. Ну, почти.

Роудс, похохатывая, подошел к сыну и похлопал его по спине. Они смеялись.

Надо мной.

Но вместе.

И пусть я сегодня не усну, переживая из-за того, что где-то рядом шуруют мыши, но оно того стоило.

Я читала за столом, когда на подъездной дорожке послышался знакомый хруст шин.

Я оживилась.

Вчера вечером, когда мы дискутировали о том, сколько рифмующихся слов в песне можно считать перебором, Эймос упомянул, что на выходных приедет его дедушка – отец Роудса. У меня совсем вылетело из головы, что Джеки спрашивала об этом на дне рождения. Тогда именинник заявил, что не прочь притвориться больным и отсидеться в своей комнате.

До той поры я как-то не задумывалась о том, что вопрос о родителях Роудса никогда не поднимался. Эймос время от времени упоминал бабушек и дедушек с другой стороны, но и только. Поскольку мои собственные племянники едва ли говорили обо мне, я не придавала этому значения, хотя это было странно.

Правда, у меня было ощущение, что здесь что-то не так, особенно после того, как Эйм сказал, что дед живет в Дуранго, а это в часе езды от Пагоса-Спрингс. Я жила у них уже несколько месяцев. За это время он мог бы приехать хоть раз! И Роудс с Эймом редко выбирались куда-то вместе… Возможно, отчасти потому, что парнишка до сих пор был наказан, хотя уже абсолютно точно начались послабления. Но я все равно терялась в догадках.

Я осталась сидеть, посоветовав себе не совать нос в чужую жизнь.

Но если до моих ушей что-нибудь долетит, то это другое дело. Если они будут говорить настолько громко, что я услышу их разговор, это не будет означать, что я подслушиваю. Верно?

Словом, я нашла логическое обоснование своим действиям: смотрела в лежавшую передо мной книгу, а сама держала ухо востро и периодически поглядывала на стоявшую под окном новенькую машину. Ее я приобрела накануне по системе трейд-ин. Внедорожник оказался больше, чем я планировала купить, но полюбился мне с первого взгляда. Эймос и Роудс проверили его и одобрили. Приближалась зима, и все указывало на то, что проведу я ее в Колорадо.

Я размышляла об этом, когда внизу хлопнула дверь и послышалось бурчание Эймоса:

– Зачем ему вообще оставаться здесь?

– Это только на выходные, – возразил его отец.

Судя по тону, он не считал, что два дня – такой короткий срок, но явно пытался себя убедить.

– Папа, он только и будет ворчать и припоминать все, что ты сделал не так. Как обычно!

Я нахмурилась:

– Он даже не очень любит нас. Мог бы приехать на день!

– А ты не принимай его слова близко к сердцу. В одно ухо влетело, в другое вылетело, – сказал Роудс.

Я навострила уши и сосредоточила внимание на окне. Что за заноза в заднице этот дедуля? Если Роудс говорит сыну не заморачиваться по поводу того, что тот скажет…

– Почему он пилит тебя за то, что ты не женишься, а сам женился на той, которая его поколачивала? Это же бессмыслица!

– Довольно, Эйм. Мы знаем, что он за человек, и, к счастью, он приезжает всего пару раз в год…

– Хотя мы живем в часе езды?

Это он верно подметил.

– Я знаю, Эйм, – сказал Роудс успокаивающим тоном. – Он из другого времени. Я уже говорил тебе, что он о многом сожалеет. Он такой, какой есть, и проявляет заботу по-своему. Мне потребовалось много времени, чтобы принять это.

Парнишка хмыкнул:

– Может, пригласим Ору? Она его отвлечет.

Я фыркнула и понадеялась, они меня не услышали.

– Нет, так ее подставлять мы не будем. – Он помолчал и, похоже, усмехнулся. – Хотя идея хорошая! Тогда не будет неловкого молчания… И только представь, какая у него будет физиономия.

– Ага. И она его живо припрет вопросом, почему он так долго не разводился с твоей мамой.

Хлопнула дверь машины, и секунду спустя незнакомый голос сказал:

– Могу порекомендовать компанию, которая подновит тебе подъездную дорогу, Тобиас. Я чуть не рехнулся, пока ехал от поворота.

Я моргнула.