— Как и я, — кивнул Марон. — Рану перевязать, кровь остановить, зуб гнилой вырвать, нарыв вскрыть, в общем, необходимый страннический минимум. Правда, у меня как раз бумага выдана в Крихене.
— Так, — командор медленно успокаивался. — Значит, Рэн из Карса, Марон из Крихены и Рахан из Румпаты своими подписями сие удостоверяют.
Он приложил к лицензии печать, потом взял перо, обмакнул его в чернильницу и вывел на документе несколько слов.
— Сего ж числа… командором крепости Альта заверено… с приложением гербовой печати, — сказал он. — У вас все?
— Нет, — ответил Марон. — Четвертый странник, который пришел с нами, — вовсе не странник и даже не рыцарь, но очень хочет принять Посвящение. Поиск им проведен самостоятельно.
— Зверь у него какой? — осведомился командор.
— Лесная кошка. Как вот у Рэна.
— Имя?
— Равини.
— Лет сколько?
— Двадцать три. Вполне совершеннолетний. Меч для него есть, отобрали по дороге у какого-то разбойника, — пояснил Марон.
— Вам известно, что меч рыцаря принадлежит Ордену и должен быть возвращен в ту же крепость, где был выдан? — холодно произнес командор.
— Положенная надпись отсутствует, ее придется выбить, — ответил Марон. — И, кроме того, я не уверен, что прежний владелец этого меча был достоин звания рыцаря.
Фразу эту при желании можно было толковать двояко. Но командор в такие тонкости вникать не стал.
— Хорошо, — согласился он, — обряд Посвящения будет проведен сегодня в полдень. Официальное объявление об этом я сделаю во время завтрака. Который, кстати, уже начинается, — добавил он после прозвучавшего за окном сигнала трубы.
— Разрешите идти? — спросил Марон по праву старшего.
— Идите.
— Не нравится мне все это, — озабоченно произнес он, как только трое странников оказались в коридоре.
— Так что же, сбегать с Посвящения? — спросила Рэн.
Вопрос, конечно же, был риторическим. Но Марон ответил спокойно и твердо:
— Сбегать с Посвящения нельзя. Но мы все четверо должны держаться вместе. Есть только из общего котла. Ничьего угощения не принимать. Ясно?
И чуть не расхохотался: на лицах Рэн и Рахана без всяких затруднений читалось, что им как раз это очень даже ясно.
— Ну что ж, — подытожил он. — Тогда пошли за Равини.
Завтрак прошел без всяких приключений. Ничего не произошло и после завтрака. До самого полудня, когда все собрались во дворе крепости, и с последним ударом колокола альтский командор произнес ритуальную фразу:
— Есть ли здесь кто-либо, противящийся посвящению сих двоих в рыцари?
— Я против посвящения Торрана! — крикнул внезапно какой-то рыцарь в голубом плаще. — Вы же все видите, что он искалечен!
— Хорошо оплаченный вздор, — шепнул Марон стоявшей рядом с ним Рэн. — Сейчас посмотрим, какой теперь в Альте целитель: смелый или нет?
Бывший помощник вышел из строя.
— Заявляю возражение, — сказал он. — Вопрос о том, искалечен ли Торран навсегда, должен решаться не раньше, чем через полтора месяца. За меньший срок переломы не успеют срастись. Кроме того, речь идет не о тайных болезнях, а о травме, полученной во время Поиска. Мне неизвестно положение Устава, приравнивающее подобную травму к хроническим болезням.
— И даже напротив того, — тихо прокомментировал Марон. — Если бы Торран разбился насмерть, и то его следовало бы похоронить, как рыцаря. Зверь-то его не бросил!
— Протест не принимается, — подытожил командор. — Итак, преклоните же колени, ибо я прочту вам первый параграф Устава.
Преклонить колени Торран не мог при всем желании: он лежал навзничь на носилках, аккуратно установленных на четырех табуретках. Но Равини исполнила требуемое.
— Да не уничтожит более никогда и никто жизни на земле, громко произнес командор, — и во исполнение сего всякому рыцарю Ордена вменяется в первейшую обязанность беречь и охранять все живое в живом мире и пресекать все, направленное на погубление живого!
— Ах-ха-ха! — весело хохотал подвыпивший во время пиршества Рахан. — Знал бы он, кого посвятил!
— Если бы не Торран, он, может быть, и насторожился бы, — возразила Рэн. — Его тоже можно понять. Ну что такое посвящение в рыцари никому не известного парня из деревни по сравнением с Торраном?
— И по сравнению со спившимся целителем, — добавил трезвый, как иней, Марон. — Достаточно скверно уже то, что мы это безобразие видели. Не думаю, что нас теперь отсюда так просто выпустят.
— Думаешь, нас могут убить? Прямо в крепости средь бела дня? — с сомнением покачала головой Равини.
— Средь бела дня — вряд ли. А вот ночью могут запросто, — хладнокровно отозвался Марон. — Поэтому давайте-ка сначала запрем эту дверь изнутри и до утра никуда высовываться не будем. Спать по очереди, свет не гасить. А утром попытаемся выбраться во двор. Прилюдно убить нас уже не посмеют.
— А на дороге? — поинтересовалась Рэн.
— А на дороге мы еще посмотрим, кто кого. Не пошлют же за нами в погоню половину гарнизона!
— Тихо! — внезапно прошептала Рэн. — Вы слышите?
— Не бойтесь, — пискнул из угла чей-то тоненький голосок. — Это я.
