Альфа неплохо танцевал. В его движениях не прослеживалась грация, только мощь и сила. Эдмунд чувствовал себя совсем маленьким по сравнению с альфой. Будто корабль в бушующем море. Чезаре едва успевал обходить другие пары, чтобы не столкнуться. Он танцевал также, как и жил. Отступали перед ним, а не он перед кем-то.
- Тебе не кажется, что спектакль затянулся? - наконец спросил мужчина.
- Не понимаю, о чем ты говоришь, - невозмутимо ответил Эдмунд.
- Не заставляй меня повторять одно и то же дважды.
- Я всегда так развлекаюсь.
- Окружая себя альфами, у которых единственное желание - это завалить тебя на сеновале?
- Выбирай выражения, - процедил Эдмунд.
- Поверь мне, у меня на языке крутятся совсем другие слова.
- Так пускай там они и остаются.
- Ты знаешь, что мое терпение не безгранично.
- Я предупреждал тебя, - сверкнул глазами Эдмунд. - Не можешь выносить это, так оставь меня в покое.
Чезаре внезапно усмехнулся.
- Так это попытка испортить мне жизнь?
- Нет. Мне безразлично твое мнение.
Тут музыка стихла, гости зааплодировали музыкантам. Чезаре ленивым жестом предложил мужу руку, тому пришлось ее принять. Но едва они достигли противоположного конца зала, как Эдмунд, не говоря ни слова, просто выпустил руку альфы и направился к своим поклонникам.
Чезаре разом опустошил бокал вина, наблюдая, как муж вновь начинает улыбаться этим… альфам. Мужчина во всех подробностях представлял себе, как прямо сейчас подходит к ним и каждому медленно сворачивает шею, слушая хруст хрупких позвонков. Желание было почти непреодолимым, хотя внешне Чезаре казался абсолютно спокойным. Он весь вечер наблюдал, как его муж флиртует с другими мужчинами, смеется неожиданным эпиграммам и старым анекдотам. Ярость не утихала, но альфа старался не давать ей волю.
Не время становиться зверем. Иначе он действительно натворит бед, из которых будет уже не выбраться.
Эдмунд был несказанно удивлен, что Чезаре ничего не сказал ему вечером. Омега ожидал жуткого скандала с битьем мелких предметов, но этого не произошло. Поздно вечером, когда уже можно было покинуть торжество, альфа просто увел мужа из зала, но не сказал ни слова. Хотя Эдмунд чувствовал, насколько зол мужчина. Кожей чувствовал, а потому тоже молчал. Не смотря на всю браваду, было действительно страшно.
Но Чезаре просто довел Эдмунда до его комнаты, подождал, пока он закроет дверь, а затем парень услышал шаги мужа в соседней комнате. Только когда они затихли, Эдмунд переоделся и лег в кровать. Сон все не шел, омега слишком сильно перенервничал, все никак не мог успокоиться.
Система давала сбой. Ожидания не подтвердились, и Эдмунд не понимал, как к этому относиться. У мужа открылся невиданный резерв терпения? Вряд ли. Но в таком случае, в чем же дело?
Не один Эдмунд ворочался без сна. Чезаре смотрел в потолок, не мигая. Разные глаза блестели в темноте. Альфа пытался заставить себя успокоиться, но это плохо ему удавалось. Он не знал, сможет ли вот так стоять неподвижной статуей у стены завтра и все последующие дни.
Глядеть, как за синеглазкой увиваются другие альфы, было совершенно невыносимо. Но сделать Чезаре ничего не мог. Его муж был безбожно красив, это очевидный факт. Неудивительно, что все альфы сходят по нему с ума. Своей ревностью Чезаре лишь выставит себя идиотом, потешив весь свет, включая Эдмунда, который, похоже, именно этого и добивался. Вывести Чезаре из себя, чтобы он сделал что-то такое, после чего от него можно будет уйти, расторгнув договор.
Проклятие Бездны! Чезаре ощущал себя в ловушке. Его связали по рукам и ногам, а он не имеет права сопротивляться. И признаться честно, он не ожидал этого от Эдмунда. И от этого становилось еще хуже. Он снова в который раз недооценил мужа и теперь расплачивается за это. И будет платить еще две недели.
От этого ярость в душе только возрастала. Она требовала выхода, разрушений и крови. Чезаре давил в себе это. Чувствовал, как мерзкое чудовище скребется где-то внутри, требуя свободы.
Но лучше умереть, чем вернуться в этот ад. Когда ты ничего не понимаешь, когда можешь убить за неловкое прикосновение и громкий хлопок за спиной. И не чувствовать никаких угрызений совести по этому поводу. Не имея возможности остановиться.
Чезаре вскочил на ноги, чувствуя, как напрягаются все мышцы. Альфа быстро надел льняную рубашку и кожаный жилет, затем вышел из спальни и направился вниз. За окном едва забрезжил рассвет, когда Чезаре оказался на улице. Он не почувствовал холода, когда ветер швырнул пригоршню снега ему в лицо. Пройдя достаточное расстояние, Чезаре просто пустился бегом.
Он бегал в отдаленных углах парка до тех пор, пока не заболели ноги, а рубашка насквозь не пропиталась потом. Чезаре вновь начал чувствовать подвывающий ветер, покалывание мороза на щеках. Руки покраснели, кожа на них скукожилась, покрылась мурашками и резкими морщинами. В голове прояснилось, осталось лишь легкое раздражение, которым можно было управлять.
Только после этого Чезаре вернулся назад в замок. Слуги провожали его удивленными взглядами.
