— А мне с вами недосуг разговаривать, всего хорошего! — и было повернулась уйти, но Подшивалов в два длинных шага пересёк приёмную и нажал кнопку под столом секретаря. В кабинет следователя младшую Мальдред под белы руки привели охранники.
— Чего вы добивались, заявив о мотивах гражданина Табашкина? Вашими руками написанное, — следователь тряс давешним листом, — даёт мне достаточно оснований привлечь вас к ответственности за клевету. Вот, смотрите, — на свет божий явились ещё листы, — экспертиза, проведённая ГИБДД, однозначно утверждает, что виновник происшествия — водитель автомобиля «Ниссан-Кашкай». А мы с вами оба знаем, кто был за рулём!
На разные лады, и час, и другой, и полдня. И допрашиваемая упала в обморок. Тихо сползла на пол. Впрочем, не совсем тихо. Со слышным стуком некрупного твёрдого предмета.
«Переборщил!» — отчеканилось внутри у Подшивалова. Первую помощь оказывать он был обучен. Обморок — это не страшно. Полежит, очухается. Покрытие на полу ковровое, мягко, не холодно. Приподнял свидетельницу под мышки, уложил поудобнее — и тут из складок одежды выкатилось блестящее золотым блеском. На вид — ювелирное изделие, пасхальное яйцо.
Взял в руки. И тут же ощутил мелкий и чёткий стук внутри.
Искоса глянул на лицо свидетельницы. Бледное, обыкновенно бледное, без синевы. Ну и пусть отдыхает. Если носила с собой такой вещдок — это интереснее любых показаний.
Цок, цок, цок — стучало и стучало в пальцах.
Яйцо по форме как куриное, более тупой конец и более острый. Только раза в три побольше. Тяжёлое. Бегло осмотрел — пробы не видно. Экспертиза нужна, золото или что. Гравировка — незнакомые колючие символы двумя поясками. Стук идёт как будто в одну точку, в тупой конец. Точно внутри сидит острый боёк и цок, цок, цок с частотой примерно сто двадцать в минуту.
Положил на стол. Тук! — слышно, твёрдо. И тут свидетельница зашевелилась. Обернулся — лицо уже не белое, глаза открыты, опирается рукой, встаёт. Помог.
— В карман залезли? — и довольно проворно протянула руку к яйцу. Опередил, взял сам. Цок, цок, цок — в ладонь. Всё сильнее. Охватил поплотней. Цок, цок, цок. Дама что-то говорила — уже не слушал. Снова вызвал охрану, отвели в пустой кабинет и заперли, предварительно отнеся туда чай с бутербродами. Ладно уж. Не задержана пока официально. Что ж за штуку-то с собой таскала, каких экспертов… По ювелирке? Взрывников? Поймал себя на том, что за окном вечер, а он так и не отпускает яйцо от себя, то вертит в руках, то кладёт в карман.
Эксперт-взрывник явился быстро. Но ничего не прояснил. Устройство не собрано слесарным способом — такова был предварительная его оценка. Корпус отштампован целиком. И заключает в себе неизвестный механизм. Эксперт-материаловед спилил немножко металла, подтвердил — высокопробное золото, но неизвестна технология обработки, очень прочный сплав, поддаётся только алмазному инструменту, и то с трудом. Эксперт-ювелир не счёл изделие антикварным, но и не назвал фирму-изготовителя. Эксперт-археолог уверенно определил алфавит надписи — старонорвежские руны. Правда, прочесть не смог. Задержание гражданки Мальдред официально — где-то между этим. Наука-то люди основательные, дня три вокруг да около. Созвонился с федеральным округом, эксперт по высоким технологиям сказал:
— Везите к нам в лабораторию.
Павел Андреевич снова покатал в руке яйцо. Вязь символов на глаз словно углубилась в поверхность. Острей выступили углы букв. Рун. Стук был слышен уже и ухом. Игольчатый, впивающийся. Цок, цок, цок.
Положил на стол. Следствие следствием, а обед по расписанию. Дверь открылась с треском — петли давно уже шалили, полотно немилосердно цепляло за порог, снизу отлетали щепочки. Но в этот раз звук вышел суше, раскатистей, как-то со всех сторон. И следователь невольно оглянулся.
Яйцо, лежавшее на видном месте поверх бумаг, пересекала чёрная извилистая трещина. От тупого конца к острому.
Трррысь! Шррр! Снова затрещало, зашуршало, по тупому концу яйца побежали трещины потоньше, как по стеклу, разбитому камнем. От одного центра. Посыпались осколки золотой скорлупы. И вылезло — названия этому следователь не знал.
Росту около полметра. Фигура человеческих пропорций, но тела-то и нет, одни кости. Руки-ноги тонкие, блестят металлическим блеском, не золотым, а, скорее, стальным. Из чего туловище, не понять. Походило больше всего на чешую. Ноги оканчивались подобием копыт, голова — череп! — кверху была вытянута на манер луковицы. Заканчиваясь остриём, из которого словно излучался тот же, как и ото всей фигуры, жёсткий, синеватый блеск.
Затопало по столу сухим, костяным стуком, раскрылся с мерзким скрипом рот и заорал:
— Кра-бра-мца!
Два каркающих крика, резким фальцетом, и третий — с прицоком, с причмоком.
Подшивалов опомнился. Схватил стул для посетителя и ножками, как косой — вжжух! Стук, что-то упало. Кинул в уродца стулом, фьють — в коридор, гаркнул:
— К бою! — ничего больше язык не вымолвил.
