Все оттенки грусти полностью

Самое худшее заключалось в том, что я даже не знал, что на самом деле не так. Возникло ощущение, будто все ужасные эмоции, которые я когда-либо испытал, пустили метастазы и гребаный рак атаковал мой мозг, пуская щупальца внутрь меня каждую секунду бодрствования.

Я провел свой день рождения, просматривая соответствующие сайты в поисках работы, надеясь, что кто-то каким-то чудесным образом натолкнется на резюме, которое для меня составил Уилл. Это была единственная хорошая вещь, которую он сделал за все годы.

Вероятно, потому что я был в депрессии и сам не мог его составить.

По мере того как я преодолевал все трудности, мучительно пробираясь по жизни каждую секунду каждого дня, мои братья все больше входили в мою жизнь.

Это смешно: когда тебе стало на что-то плевать, это что-то само ползет к тебе. Не потребовалось даже палец о палец ударить. Так зачем даже пытаться?

Благодаря такому отношению к делу меня уволили из кофейни. Благодаря такому отношению к делу я сам уволился из строительно-подрядной организации.

Такое отношение к делу стоило мне Блю.

Она всегда так радостно принимала те теплые чувства, которые я давал, или, скорее, их отсутствие.

Боже, та гребаная поездка в «Винтерс Лодж». У меня в голове до сих пор все путается каждый раз, когда я вспоминаю, как Блю разделась, как умоляла составить ей компанию, надеялась, что кто-то ее выслушает – и не просто кто-то, а я. Я. Она хотела МЕНЯ.

А я ей этого не дал.

Я оставил ее там, точно так же, как сделал и после вручения дипломов.

Я не мог попрощаться, просто не мог. Она так приросла ко мне, что терять ее было слишком тяжело. Поэтому, если я не попрощаюсь, я ее не потеряю. Нет. Она все еще останется рядом, доступная… Готовая.

Развязка получилась жесткой, потому что никакого завершения не было. Когда ты с кем-то встречаешься регулярно, этот человек становится привычной частью твоей жизни. Это как пить кофе по утрам и спать ночью.

Она просто была рядом. А если ее нет, то чего-то не хватает.

Я никогда не любил ничего терять.

Я мучился, если что-то пропадало, мысли об этом не отступали, даже если пропавшее изначально для меня ничего не значило.

Поэтому я отправился к Мел, рассказал ей, что чувствую внутри пустоту после ухода Блю, и Мел устроила мне встречу со своей подругой Лили.

Я никогда раньше не слышал про Лили. Похоже, Мел познакомилась с ней в период новогодних праздников на каком-то арт-шоу. Лили оказалась миниатюрной блондинкой с ярко-голубыми глазами и жизнерадостной улыбкой. Стоило мне увидеть ее фотографию, как я понял, что она прекрасно подходит для того, чтобы отвлечься.

Но больше ничего не получилось – только приятное времяпровождение.

Мы с Лили несколько раз встретились, но она оказалась какой-то… скучной? Да, наверное, так. Проклятье, теперь все казались такими неинтересными.

Все, за исключением Блю.

Когда она приближалась ко мне, заглядывала ко мне в мозг и извлекала оттуда элементы, которые я никому не смел показать, – это казалось глотком свежего воздуха.

Я не сравнивал никого с Блю, потому что два человека не могут быть одинаковыми.

(Я не сравнивал никого с Блю, потому что сравнивать ее с кем-либо было невозможно.)

Для меня стало очевидным, что изменились мои вкусы, и угодить им в большей степени, чем что-либо, могла Блю, и в особенности это стало понятно, когда я спросил у Лили, чем она зарабатывает на жизнь.

– Я модель, – торжественно сообщила она с широкой улыбкой на лице. – Я присутствовала на арт-шоу как муза Виктора Шаффрона.

– Муза.

Представьте, что вы достаточно интересны, достаточно ценны, достаточно красивы, чтобы быть настолько важной для художника.

Об этом можно только мечтать.

И я только это и делал, проводя время вместе с ней.

Мне хотелось физически соответствовать стандарту. Некоторые могли бы сказать, что я соответствовал.

Я говорю, что не соответствовал.

Мне хотелось бы посещать арт-шоу и смотреть на портреты красавицы Лили Кайзер.

Я не мог.

Потому что она была музой, моделью, образцом совершенства. Первый ряд, блеск звезды.

Но мне хотелось луну, ночное небо и все синее (Блю).

Создатель искусства за сценой; талантливый разум, создавший музу. Я хотел режиссера, дизайнера, художника – а не гребаный холст.

Блю давала людям возможность чувствовать себя важными, благодаря ей люди чувствовали себя уверенно.

Мне не требовался конечный результат, я хотел грубый набросок, очертания, схему, проект, чертеж (от Блю).

Для разнообразия, только в этот раз я хотел чего-то реального. Человека, который заставит меня чувствовать. Человека, который понимал, что такое быть шутом, а не королем. Человека, который носил доспехи, а под ними был хрупким, как яблочное зернышко.

Поэтому когда я, напившись чуть ли не до потери пульса, увидел Блю четыре месяца назад в «Дикс», я уступил. Я, черт побери, поддался, потому что страшно мечтал о том чувстве, которое она когда-то у меня вызывала, хоть чуточке этого чувства, и я думал, что, если она все еще продолжает меня любить, у нас все может получиться снова.

Мы могли бы попробовать снова.

Но она сбежала.

А я умер.